Новая жизнь Эвелин - Елена Крамская

- Эвелин, остановись, - голос Джека прозвучал хрипло и глубоко.

Я открыла глаза. Он уже не сидел напротив. Он отодвинул свой стул, вплотную придвинулся ко мне и решительно взял в свои большие, теплые и мозолистые руки мои ледяные от паники ладони.

- Эви, ради Бога, замолчи хоть на секунду, - в его глазах стояли слезы, но губы растянулись в потрясающей, искренней улыбке, - Я тоже тебя люблю. И ты это прекрасно знаешь, несносная ты женщина. Я пытаюсь докричаться до тебя уже столько времени.

Джек не стал больше тратить время на слова. Он притянул меня к себе, игнорируя официанта с подносом стейков, застывшего в паре метров от нас, игнорируя всех чопорных посетителей ресторана. Его руки легли мне на талию, и он поцеловал меня.

Это был долгий, нежный, но невероятно жадный поцелуй. В нем были годы ожидания, обид, прощенных ошибок и невысказанной нежности. Я ждала этого момента очень долго. В глубине души я прокручивала этот сценарий десятки раз, но все равно оказалась к нему совершенно не готова. У меня закружилась голова - то ли от нехватки кислорода, то ли от того, что мир наконец-то встал на свои места. Это был абсолютно лучший, самый кинематографичный поцелуй в моей жизни, стирающий границы времени и пространства.

Когда мы, наконец, нехотя оторвались друг от друга, я уткнулась лбом ему в плечо, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Официант тактично ретировался.

- Ну и что ты теперь думаешь, Джек Хейзен? Что думаешь о нас с тобой? - прошептала я, улыбаясь так широко, что сводило скулы.

- Я думаю... - он нежно провел большим пальцем по моей щеке, - Я думаю, что мы, наконец-то, вместе. Я так долго об этом мечтал, столько ночей представлял этот момент, что в какой-то момент поверил, что это уже никогда не случится. Ты сводила меня с ума, Эвелина Пелл.

- Добро пожаловать в мой мир, - хмыкнула я.

После ресторана, совершенно забыв про недоеденный ужин и какие-то там приличия, мы сбежали. Словно подростки, укравшие машину родителей, мы запрыгнули в авто Джека и унеслись прочь из шумного, душного мегаполиса.

Мы уехали в мой новый дом на утесе - тот самый, который я с такой любовью достраивала. Это было мое секретное убежище, спроектированное по моим чертежам. Большие окна, минимум тяжелой мебели, светлое дерево и бесконечный океан за порогом. Мой маленький кусочек 21 века в эпоху джаза. И Джек вписался в этот интерьер идеально.

Следующие несколько дней выпали из реальности. Мы отключили телефон (благо, в 20-х годах это было сделать легко - просто не снимать трубку), забыли про бизнес, про верфи, про политику и про весь остальной мир. Мы ходили на ночные купания, сбрасывая одежду прямо на песке и бросаясь в прохладные, фосфоресцирующие под светом серебряной луны волны. Для местной пуританской морали это было бы вопиющим преступлением, но нам было плевать. Мы пили терпкое красное вино, сидя прямо на ковре у камина, завернувшись в один плед на двоих, и разговаривали обо всем на свете до самого рассвета. А потом спали до обеда, переплетенные так тесно, что непонятно было, где заканчиваюсь я и начинается он.

В один из таких ленивых, тягучих вечеров, когда небо за окном окрасилось в персиковые и лиловые тона, Джек подошел к моему новому массивному граммофону.

- Я тут кое-что тебе привез. Захватил из своей квартиры. Не знаю, вспомнишь ты или нет, - он лукаво улыбнулся, достал из бумажного конверта черную виниловую пластинку, бережно установил ее на диск и опустил иглу.

Раздался характерный, уютный треск, а затем комнату наполнили синкопированные, прыгающие ритмы регтайма. Знакомая мелодия ударила по струнам памяти.

- Боже... Джек, это же Скотт Джоплин! «The Entertainer»! - я рассмеялась, вскакивая с дивана, - Мы же с тобой танцевали под эту самую мелодию в тот вечер, когда только-только познакомились!

- В точку, детектив, - Джек подошел ко мне, галантно поклонился и протянул руку, - Это было в том крошечном, прокуренном баре в Париже, недалеко от твоего госпиталя. В тот самый момент, когда ты вошла в дверь в своем ужасном, заляпанном йодом сестринском халате, с растрепанными волосами и самым злым взглядом на свете, я понял, что влип. Влип раз и навсегда.

- Я прекрасно помню тот парижский вечер, - я вложила свою руку в его ладонь, и он закружил меня по гостиной. Мы танцевали босиком, путаясь в ногах и смеясь, - Но если ты влюбился с первого взгляда, почему ты тогда так долго не решался подойти и пригласить меня потанцевать? Ты сидел в углу битый час и только пялился на меня поверх своего стакана!

- Я думал, ты смотришь на того смазливого французского лейтенанта, который сидел прямо у меня за спиной, - признался Джек, крутя меня вокруг своей оси.

- Да брось! - я фыркнула, прижимаясь к нему, - Как будто ты сам не понимаешь, какой ты красавчик. У тебя эго современного инфлюенсера, Джек, но при этом комплексы неуверенного в себе подростка.

- Чего-чего инфлюенсера? Снова твои непонятные словечки? - он рассмеялся, обнимая меня за талию и замедляя шаг, хотя мелодия все еще скакала, - Не-а. Не понимаю. Скажи мне честно, после стольких дней жизни дикарями на этом мысе, без бритья, без цивилизации, ты все еще считаешь меня красавчиком?

- Безусловно. Ты мой любимый пещерный человек, - я поцеловала его в колючую щеку, - Но, как бы мне ни хотелось остаться здесь навсегда, сегодня уже третье июля.

Я с сожалением высвободилась из его объятий и снова забралась в кровать, укрывшись простыней.

- Завтра четвертое июля, День независимости. Вся страна гуляет, а у меня, между прочим, на завтра назначены важнейшие встречи с юристами по поводу переоформления контрактов верфи. Если я их пропущу, мои рабочие останутся без зарплаты.

Джек тяжело вздохнул, выключая граммофон, и подошел к кровати.

- Суровая реальность с ее налогами и корпорациями стучится в наши двери и напоминает о себе. Босс должен вернуться в офис, - он шутливо отдал мне честь, - Давай я сейчас пойду, соберу наши вещи, заведу машину и провожу тебя обратно в Пелхэм-Бей. Миссис Морган, наверное, уже поседела от беспокойства.

Он потянулся за своей рубашкой, но я перехватила его руку. Мой внутренний трудоголик из 2026 года отчаянно боролся с