До встречи в Дубае - Виктория Короткова

Я рассмеялась.

— Я скучал по твоему смеху.

Он сказал это радостно, но эмоции вновь подошли комом к горлу. Я поняла, что если он выдавит из себя хоть слово, то снова заплачет, потому старается сдержаться.

— Знаешь, а я не скучала, — дерзко выдала я. И дождалась, пока на его лице появится тень обиды. — Да, мне было чем заняться! — я задумалась, вспоминая, куда я могла положить нужную вещь. — И даже покажу тебе чем.

Я сбегала в свою комнату и вскоре вернулась с картиной в руках. На квадрате пятьдесят на пятьдесят сантиметров был его портрет. Мне понравилась арт-терапия с Жанной и портрет покойного мужа, что я решила продолжить рисовать. Мне приходили разные образы, но чаще всего я рисовала того, кого мне не хватало больше всего. Эта картина мне удалась лучше остальных, поэтому я ее забрала с собой. Другие эскизы Жанна категорически отказалась отдавать и выставила в галерее своих учеников. За последний месяц ее занятия набирали обороты, и я шутила, что это именно мои картины приманили людей.

Да, это была моя лучшая попытка, но я нервничала, когда передавала ее в руки своего вдохновителя. Это был мой взгляд на него со стороны, и я не знала, насколько ему понравится.

— Уа-а. Какая красота! — он взял в руки холст и с милой улыбкой рассматривал каждый мазок. — Интересный стиль! Чем ты рисовала?

Я хитро улыбнулась и села рядом.

— Пальцами.

Он открыл рот и посмотрел на меня, а потом вернул взгляд к картине. Он провел пальцами по линиям, чтобы почувствовать неровности краски.

— Это потрясающе. У тебя золотые руки! Можно я его заберу себе?

— Конечно. Хотя этот портрет мне нравится больше всех. Ну ладно в ближайшие месяцы соберусь и нарисую себе еще один.

— «В ближайшие месяцы»? О чем ты? — удивился он.

— Ты же не думал, что я не заставлю тебя отбывать весь срок траура? — пояснила я.

— Полгода? Ты с ума сошла! Никто в современной Корее уже так не делает.

Я строго на него посмотрела.

— Мне найти этих людей, чтобы доказать тебе обратное?

Он сник и тихо произнес:

— Не понимаю, зачем нам так долго ждать?

Я смягчилась и положила руку на плечо.

— Для видимости! Ты должен соблюсти все правила. Ты знаешь, что с тобой сделают, если догадаются, что брак был заведомо провальным? Тебя разорвут на кусочки — а уж эти ваши несознательные девочки умеют подпортить жизнь. Поэтому прежде чем ты покажешь им меня, ты втиснешь все в рамки приличия.

— А я буду тебя ждать здесь. Время пролетит быстро — ты даже не заметишь. Кстати! Там и Рождество рядом.

— О, Рождество — наше золотое время.

— Наше любимое время, — подтвердила я. — Время счастья.

— Скорей бы, — он наклонился в мою сторону и поцеловал.

Под жаром его поцелуев я тысячу раз спросила себя, почему этого не произошло раньше. Почему мы так долго ждали близости, а не накинулись друг на друга на пороге? Признаю, что у меня был осадок от нашей последней встречи, да и было утро — я еще не успела толком проснуться. Но что остановило его? Неприятные мысли хлынули в голову, и мне было не справиться с их потоком. Я отстранилась и нехотя открыла глаза:

— Почему ты осмелел только сейчас?

Он опять застонал, а потом и вовсе вскочил с дивана.

— Да потому что! Я не знал, примешь ли ты меня вообще.

— Почему я не должна была тебя впускать?

— Может, потому что ты уже нашла кого-то другого. Я же вижу, какая ты: яркая, сильная, мудрая. А здесь столько богатых одиноких людей, что я удивляюсь, что ты еще не завалена подарками.

Я не сдержалась и посмеялась над его праведным гневом.

— Хочешь знать мой секрет?

Он кивнул.

— Я надеваю обручальное кольцо. Самые близкие знают, что это обман. А остальные видят лишь то, что я замужем, и мгновенно теряют интерес, — я подмигнула. Но потом радость сошла с лица. — Ты ведь, знаешь, что значит потерять дорогого человека. Представь, как мне больно было смотреть на других мужчин. Ты — другое дело. Ты из прошлого, ты давно стал частью меня. Но новым знакомым я всегда сразу показывала границы дозволенного. Мне даже пришлось ходить на терапию, чтобы как-то прийти в себя. От того я пошла на танцы, на рисование, меня лечили расслабляющими массажами и вибрирующими звуками. Я провела огромную работу над собой, чтобы просто смотреть на окружающих меня мужчин. А ты говоришь, чтобы я кому-то что-то обещала? Категорически нет. Ты исключение.

Я разнервничалась. Раскрывая душу, я почувствовала, как наливаются слезы и дрожат руки. Мне захотелось вина. Я порылась в шкафах и нашла бутылку красного.

— Ты будешь?

— Нет, спасибо, я напился за эти два месяца.

— Оу, точно. Прости. Я тогда тоже не буду.

Я поставила все обратно и наполнила тарелку финиками. Лакомство пришлось Ли по вкусу, а мне удалось немного расслабиться.

— Я уже не помню времена, когда не было тебя, — разоткровенничался он после долгой паузы. — Очень хочется скорее забыть этот кошмар и прошлую жизнь и начать просто жить. Только сейчас я понимаю, как много не хватало в моей жизни. Влюбленности помогали испытывать обновление чувств и снова писать песни о любви. Но наши отношения просто переворачивают все с ног на голову. Старые слова обретают новый смысл, и мне хочется переписать половину песен, оставив лишь настоящее чувство.

— Ты как всегда строг к себе. Ты можешь только увидеть собственный путь, но не должен его осуждать.

— Почему?

— Потому что именно он привел тебя ко мне, — сказала я и поцеловала его в лоб. — Именно он привел меня к тебе. Все твои песни мгновенно западали в душу, и твоя улыбка заставляла сердце биться чаще. Так что можешь думать что угодно, но при мне о себе ты можешь говорить только положительное. Иначе ты выставляешь мой выбор мужчины в нелестном свете.

— Ха-ха! Вот это ты закрутила. Теперь я и вправду не смогу ничего плохого сказать, потому что обижу тебя, хотя буду метить в себя.

Я подмигнула и вернулась в объятья. Больше не хотелось говорить, только чувствовать его рядом, быть частью его. И все же он не выдержал тишины:

— Что нам делать дальше?

— План простой: найти друг для друга время и пространство, — отреагировала я.

— А нам это удастся?

— Конечно! Нам еще и не такое удавалось.

— Это точно! — подмигнул Ли Риан.

Он взял мою руку и поцеловал, а затем не