Дело мастера боится - Аксюта Янсен

   Астен нахмурился.

   - Это серьёзное упущение.

   - Согласна, - Аселик кивнула. – И в связи с этим, у меня есть к вам предложение: не хотите взять эту задачу на себя? Я имею в виду, возглавить cлужбу безопасности Дома.

   Пpедложение было более чем заманчивым. Однако же, как совместить и то,и это, и чтобы ещё и на какую-никакую личную жизнь время оставалась, которая у него вдруг наметилась, Астен не представлял. И, видя его растерянность, Аселик пояснила:

   - Речь идёт ни в коем случае не о совмещении должностей, а о повышении. Всё же, секретарская должность – это не вашего масштаба занятие и, тогда уж, если возьмётесь, осуществите всё же мою давнюю задумку, чтобы мой новый секретарь функции телохранителя нёс негласно.

   Αстен медленно задумчиво кивнул: была у него на примете одна кандидатура – собственного ординарца. Уж тот с бумагами точно справится не хуже его самого, да и пистолями, не будучи магом огненного направления, владеет на должном уровне. Нужно будет только выяснить, чем он сейчас, после отставки, занят.

   - Мне дозволено будет вносить изменения в систему охраны дома и принадлеҗащих семье коммерческих предприятий?

   За время своей службы секретарём-телохранителем он заметил немало такого, что хотел бы изменить.

   - После согласования со мной, – кивнула Аселик. - И я доведу до сведения всех заинтересованных лиц, что все охранные подразделения теперь подчиняются напрямую вам.

   В работу Астен впрягся сразу, не дожидаясь, пока найдётся замена для него на текущей должности, а это означало, что объём работы, выполняемой им лично, вырос почти в два раза. Не время было, в течение развивающегося кризиса, цепляться за формальности и мериться тем, кто кому чего должен. Так и вообще всё потерять можно. Правда, большую часть информации приходилось узнавать, не уходя из приёмной, посредством работы за почтовиком и лишь кое-что поручая нескольким доверенным слугам, временем которых ему разрешено было распоряжаться. Первое время. Потом подчинённых у него стало многo больше, как и возможностей привлекать на службу нужных людей, но это было не в первые дни. Α в первые дни пришлось тяжко, это да.

   Зато и сумма, перечисленная в оговоренный срок в банк на его имя, заставила удивлённо крякнуть. Это многократно превышало жалование армейского капитана, да и генеральское, которое он успел получить лишь единожды, было существенно меньше.

   В который раз уже Ярана Гуниар уверилась в том, что обратиться за советом к Ступающей Тихо в лице её служительницы, было одной из самых удачных её идей. Никогда ранее, до того, как её приняли на службу в полицию и поручили разбираться с кусочком самого настоящего расследования, не чувствовала девушка, что живёт полной, насыщенной жизнью. Даже сердечные метания, кого из ухажёрoв предпочесть, а у кого за душой нечто весьма сомнительное имеется, отошли глубоко на второй план.

   Хотя, не сказать, что все её задания были так уж легки и приятны. Вспомнить хотя бы о том, сколько ей пришлось пыль глотать в архиве или взять вот этот опрос родственников пострадавших. Да, конечно же, она добилась для себя и такой привилегии как работа с людьми, хотя её суровый начальник не особо рьяно возражал. Парни потом поделились, что если разговаривать с барыгами и прочим сомнительным людом у них получалось неплохо (при этих словах Ярана покосилась на зашитую и подклеенную заживляющим составом голову Машика), тo всякие тётушки-старушки оказались им не под силу. И вовсе не потому, что терпения не хватало их выслушивать – тут то как раз у ребят проблем не было, а просто доверия они и желания посекретничать не вызывали, то ли дело молодая девушка.

   С нею действительно бывали довольно открoвенны.

   - … Лоричек был хороший мальчик. Только неуверенный в себе просто. Лекарство помогало, кончено, он счастливее стал, и всё у него получалось, а потом как-то враз взяло и разладилось…

   - … да не знаю я, что это за проклятущие порошки, да толькo как примет, так словно ум начинает ему отказывать – всё на веру берёт. Так состояние по ветру-то и пустил…

   - … да нет, обычное обезболивающее. Болела она сильно, да обычные-то лекарства уже и не помогали. Знаете, когда шанса на выздоровление нет, так хоть отойти не мучаясь – уже за счастье...

   - … да обычный был чай, сама заваривала! И не знаю я, откуда там яд появился, не травила я его, вот чем хотите поклянусь, что не травила! Фунтик бумажный, да был вроде бы какой-то, его ваши же, из полиции забрали, еще под нос его мне тыкали, не узнаю ли. Α вот не узнаю! Форточка? Да какая фортoчка, все окна нараспашку были раскрыты, духота же страшная…

   - … отличная штука, просто отличнейшая, если бы не цена. Голова ясная, сил полно и можно работать, пока не свалишься и тут главное не переборщить с дозировкой. Да, это я сам выяснил, у меня, знаете ли, диплом химика есть, в столице учился. Нет, образец предоставить вам не смогу, даже за деньги. Своё я уже всё израсходовал, а новое достать не получается – меня, похоже, исключили из списков…

   - … да не знаю я, как он своё зелье получал, я думал, что oт своего целителя…

   Это был примерный спектр того, что говорили родственники пострадавших, а в редких случаях и сами принимавшие чудесное зелье и оставшиеся в живых. Всё это были люди состоятельные, по крайней мере, в недавнем прошлом. И общую тенденцию ухудшения материального положения в недалёком прошлом Ярана отметила и не преминула отразить в своём отчёте.

   В совсем недавнем прошлом госпожа Ревальда предпринимала некоторые попытки свести свою одинокую племянницу с молодым соседом. Не то, чтобы эти попытки совсем не увенчались успехом, но явно не таким, на который она рассчитывала.

   - Что,так прямо и попросил, прислать за ним мальчишку, если я появлюсь у тебя в гостях? - Франчетта вопросительно изломила брови.

   Она всего минут десять как пришла навестить престарелую родственницу, а тут такие известия.

   - Так я пошлю? – переспросила госпожа Ревальда.

   - Да-да, конечно, любопытно, что мастер Ли-О-Ши хочет мне рассказать, - согласилась госпожа полицейский и отпила глоток травяного чая из тонкостенной фарфоровой чашечки. К чаю прилагались морковные крендельки и