Серебряная мантия - Л. К. Стивен

— Почему ты спасла меня, Сильвер?

— Не знаю, — ответила она, и это была правда.

Потому что для миссии не нужно было брать его живым. Это было нечто глубинное, тот же инстинкт, который заставил ее убить Воголана еще до того, как успели оформиться мысли. И ее тревожило, что эти порывы взяли верх над ее тщательным планированием не один, а целых два раза.

Леван начал отстукивать по костяшкам уже знакомый ритм.

— После того, как ты сказала, что я не человек, я…

— Я этого не говорила, — перебила она. — На самом деле, я имела в виду совсем другое. Что мне нужно было напомнить себе о твоей человечности. Напомнить — значит обратиться к чему-то уже известному.

Впрочем, после того, что Леван сделал с Зарес, Сафф уже не была столь уверена. Его способность абстрагироваться от совершаемой жестокости была… чудовищна. Но разве она сама не делала то же самое, хоть и по другим причинам?

Леван вздохнул.

— А ты придирчивая.

— Ну, а ты все воспринимаешь в штыки.

Он покачал головой, и волосы темными волнами упали ему на лицо.

— Почему ты спасла меня? — На этот раз вопрос прозвучал мягко, почти как мольба. Саффрон показалось, что ему невероятно важно это понять.

Но сама она ничего не понимала. Абсолютно.

Сафф смотрела поверх плеча Левана на карту, погружаясь в размышления.

— Помнишь тот момент в «Потерянном драконе», когда Аймар спасает злобную виверну, которая пыталась убить его во время битвы у Водопада Слез? И Баудри спрашивает, почему он это сделал, а тот не может ответить, но чувствует, как в груди вспыхивает золотой свет. Его прирожденная доброта. Кажется упрощением сказать, что Аймар сделал это, потому что так было правильно, но так и было. Он сделал это, потому что это было правильно. Как и спасти тебя. Как и остановиться, чтобы помочь зависимой от локса в Атерине. Как тайком прекратить страдания Тенеи. Все это просто… естественно для меня. Думаю, это качество досталось мне от родителей. Они были до мозга костей хорошими людьми.

Леван выглядел так, словно прокручивал сказанное у себя в голове, будто вспахивал сад, прежде чем позволить мыслям укорениться.

— Как это сочетается с тем, что ты сделала с Нитрасом? И Касаном?

Все внутри Саффрон сжалось.

— Никак. Жизнь редко бывает настолько простой.

Леван присел на край стола, отложил палочку и взял в руки фигурку дракона. Тот был травянисто-зеленым с бронзовыми шипами.

— Кто в «Потерянном драконе» был твоим любимым персона…

— Баудри Абард, — уверенно ответила Сафф. Это была безопасная тема. В ней не было ничего про отрезанные кисти и тела, болтающиеся на невидимой сети, как мотыльки в паутине.

— Старый мудрый учитель, — улыбнулся Леван, и Саффрон с изумлением заметила ямочки у него на щеках. Они почти комично не сочетались с тем его образом, что она знала. — Как думаешь, почему я с годами так привязался к Мирету?

— Он и впрямь напоминает Баудри, — Сафф немного помолчала, прежде чем добавить: — Ты знаешь, что Эрлинг Тэндолл будет в следующие выходные на Вэлльском фестивале искусств?

Леван поднял на нее удивленный взгляд.

— Мне казалось, что Тэндолл больше не посещает публичные мероприятия. Я слышал, что он неизлечимо болен.

— На плакате в «Книгах Торквилла» гордо красовалось его имя.

Что-то промелькнуло на небритом лице Левана.

— Хочешь… не важно.

У Сафф дрогнуло сердце.

— Хочу что?

— Пойти со мной. — Он потер шею ладонью и выглядел невероятно смущенным. — На фестиваль. В тот вечер, когда я заколдовал кулон, твой дядя упомянул, что тебе нравилось… впрочем, не важно. Забудь. Пожалуйста. Будь я ткачом времени — отменил бы последние секунды.

Он что… мямлил?

Самообладание Левана напоминало плотно смотанный клубок, и теперь из него показалась ниточка, так и просящая, чтобы за нее потянули.

Осознание этого взбудоражило Сафф и не только в одном смысле этого слова.

С точки зрения Серебряной Мантии приглашение казалось первым шагом, чтобы выяснить настоящие мотивы Левана. Оно было масштабной и важной вехой на проторенном пророчеством пути. Предопределенность неслась Саффрон навстречу.

А чисто с человеческой точки зрения… Ее завораживало то, что она встретила понимание, увидела в Леване свои страсти и порывы. И дело касалось не только «Потерянного дракона», но и вызванной травмами молчаливости, невероятного упрямства, сомнительных моральных принципов, неугасающего желания достичь своих целей. Привычки прятать чувства очень, очень глубоко внутри. Циничного, утомленного восприятия мира, вызванного и произошедшими в детстве трагедиями, и жизнями, которые они оба вели теперь.

Ее так непохожие друг на друга дяди всегда говорили, что противоположности притягиваются.

Но почему именно то, что она и Леван были так похожи, создавало между ними особую близость?

«Хватит! — мысленно обругала себя Саффрон. — Хватит этой мути с чувствами. Как будет стратегически правильно поступить?»

Ответ был очевиден. Она должна пойти с ним на фестиваль, чтобы в обороне Левана появилась трещина, в которую Сафф сможет проникнуть.

Саффрон сделала вид, будто тщательно все обдумывает — нахмурила брови, постучала пальцем по нижней губе.

— Два условия.

Леван удивленно поднял взгляд.

— Каких?

— Первое: мы не пойдем в багровых мантиях. Не хочу испортить вечер остальным фанатам. Увидев нас, они бросятся врассыпную.

— Хорошо. А второе?

— Ты честно ответишь на один мой вопрос.

Он ухмыльнулся.

— Я думал, ты спросила обо всем, что тебя волновало, пока я был под действием эликсира правды. — Леван с интересом ее разглядывал, будто она была непонятным термином из мира «Потерянного дракона», который он искал в словаре. — Но давай, спрашивай.

Сафф было, из чего выбрать.

Зачем тебе нужен некромант?

Кого ты любил и потерял?

Как умерла твоя мать?

Чего хочет твой отец?

Но она обнаружила, что не эти вещи больше всего ее интересовали. Больше всего ее интересовал он. Как ему удается быть таким беспощадным, таким жестоким, и даже не поморщиться? Это все из-за его собственных стремлений и желаний или лишь из-за клейма? Управлял ли им Лириан, как кукловод — марионеткой? Удовлетворяли ли Леван свою жажду крови, или лишь следовал за данной ему при рождении судьбой?

Наконец, она произнесла:

— Ты сам хочешь быть в Кровавой Луне? Тебе правда нравится такая жизнь? Или ты здесь только из-за клейма?

Он многозначительно, недовольно посмотрел в ответ.

— Это целых три вопроса.

Сафф усмехнулась.

— И это я по-твоему придирчивая?

— Мы оба такие. Поэтому так хорошо ладим.

— Ладно, я спрошу иначе. Есть ли у тебя другой выбор помимо того, чтобы состоять в Кровавой Луне?

Он помрачнел.

— Я нечасто об этом думаю.

Сафф использовала свой