Серебряная мантия - Л. К. Стивен

Легкие в груди Саффрон встрепенулись, как птицы.

Потом их губы снова встретились, теперь резче, с каким-то отчаянием. Их языки осторожно соприкоснулись, и это казалось таким интимным, полным уязвимости. Леван был на вкус как гвоздичный чай и теплая кожа, и, когда Сафф прижалась к нему всем телом, чтобы почувствовать каждый горячий, твердый изгиб, он выдохнул в ее губы.

Его вздох отозвался где-то ниже пупка, будто голодное жжение.

Это не было похоже ни на один поцелуй в жизни Саффрон. Вся остальная реальность исчезла, осталась позади.

Это был взрыв, искра, пламя. Это было правильно, будто сложились вместе две предназначенные друг другу части, две равноценные половинки.

Поцелуй с Леваном был… своего рода проверкой. Сафф понимала, что этому было суждено в конце концов произойти, и хотела узнать, почувствует ли она желание прижать палочку к его животу и прошептать смертельное проклятие, узнать, приближаются ли они к ужасному, неизбежному концу.

Но она чувствовала лишь его.

Его ладонь на изгибе поясницы, которой он еще крепче прижимал ее к себе, и восторг, наполнивший ее сердце, одновременно теплый и холодный, резкий, сладкий, густой. Саффрон хотела большего, Левана целиком, во всех смыслах. Он прикусил ее нижнюю губу, и…

«Неправильно, — раздалось шипение у нее в голове, и разум тут же наполнился ненавистью к себе. — Это неправильно, он — убийца, он пытает людей, он…»

…тот, кого тебе суждено убить.

Так почему, да помогут ей Святые, целовать его было так хорошо?

Но она не могла вот так осквернить память своих родителей. Сафф вспомнила себя шестилетнюю, угрюмо играющую в «Полет ворона» с довольным отцом и пахнущей медовухой мамой, которые обожали всю ее суть. Потом воскресила в памяти, как смотрела сквозь замочную скважину на то, как двое людей в багровых мантиях убили их на месте, и поняла, что не может так поступить. Ни с собой, ни с ними.

Она оторвалась от Левана, качая головой.

Когда Саффрон отстранилась, на его лице промелькнуло отторжение или что-то вроде того. Будто он точно знал, что происходило в ее голове. Будто Леван представлял себе нечто похожее. Раскаяние заставило его печально сжать губы в плотную линию, и Сафф почти смогла услышать, как что-то оборвалось в его сердце.

Тишина между ними была бесконечной и болезненной.

— Надо идти, — наконец пробормотал Леван, запустив руку в волосы и стараясь не смотреть на Саффрон.

И они снова отправились в путь, ведя друг друга к взаимному разрушению. Теперь они оба дышали совсем не так, как раньше.

ГЛАВА 31. ИНСТИНКТ ГЛАВАРЯ

Они встретились с Лирианом в узком переулке. Его багровая мантия была застегнута у самого горла, гранатовая палочка — крепко сжата в руке. Рядом с ним стоял Сегал с мутными глазами и незнакомая Сафф колдунья.

— Вечер добрый, — сказал Лириан и показал на неизвестную женщину. — Это Авируна Кастиан, самый сильный заклинатель, которого я встречал. — Он выразительно посмотрел на Левана, который никак не отреагировал на эти слова. — Сегодня вечером она пойдет с нами, раз уж придется изогнуть реку согласно нашим целям.

Авируна была бойкой женщиной с короткими светлыми волосами, торчащими в разные стороны, бледной кожей со шрамами от прыщей и глазами цвета земли, густо подведенными черным карандашом. Под каждым из нижних век были набиты татуировки в виде трех звездочек. Из уголков глаз тянулись гусиные лапки — должно быть, Кастиан было за сорок.

— Добрый вечер, — сказала она. Взгляд у нее был слегка стеклянным, нечетким, будто она только что угостилась сауэром с черной вишней. И точно: губы у нее были темными, а руки слишком расслабленно свисали вдоль тела. Кастиан не спросила, как зовут Саффрон, и никто ее не представил.

Они направились к докам, но чувство было такое, будто шли на заклание.

До полуночи оставалось около получаса, и в Атерине шел такой мелкий дождь, что фонари на улицах казались размытыми, а по улицам струилась завитками серебристая дымка. Взмахнув палочкой, Авируна прошептала пару заклинаний, и капли начали приземляться возле них, а не на них. Волосы Саффрон оставались сухими, теплая мантия спасала от морозного полуночного воздуха. Так, в целом, и ощущалось состоять в Кровавой Луне — все и всё вокруг, даже стихия, расступались перед ней. Страх как следует всех отталкивал, и те, кто его внушал, могли спокойно идти, куда вздумается.

И все-таки, Сафф считала, что участие сразу нескольких важных фигур было рискованным мероприятием. Что будет, если и Лириан, и Леван погибнут на рутинном задании? Возможно, в последнее время они стали беспечными, решив, что никто не бросит вызов клану Кровавой Луны, что благодаря продажному Великому Арбитру Серебряные Мантии вынуждены держаться на безопасном расстоянии.

Пока они шли, Саффрон болезненно чувствовала каждое движение Левана, каждый его вдох. Губы все еще покалывало от поцелуя, на языке по-прежнему оставался привкус гвоздичного чая. Она презирала себя за то, что потеряла контроль, что оказалась в объятиях человека, который олицетворял все, что Сафф ненавидела. Впрочем, такова была природа опасных пристрастий: азартных игр, белокорня, локслюра и огневиски. Вся их привлекательность заключалась в запретности.

И все же, Саффрон отчасти хотелось, чтобы обстоятельства были иными. Чтобы они познакомились в университете и привязались друг к другу благодаря тяге к знаниям, общему горю и любви к «Потерянному дракону». Чтобы могущественная магия Левана была чем-то ярким и сильным, а не зловещим и пугающим.

Но судьба редко бывает тако добра. Сафф знала это лучше всех.

Стоило им подойти к причалу, как она заметила несколько знакомых лиц в неприметных мантиях. На мраморной скамье сидели детективы Алкабаль и Джебат. Они весело смеялись и передавали друг другу фляжку, притворяясь мертвецки пьяными. Детективы Квабайан, Даллар и Ронноу стояли в разных концах улицы, поглядывая на часы и читая бульварные газеты, словно в ожидании друзей, что скоро должны были прийти.

«Слишком много, — подумала Саффрон. — Они отправили слишком много людей. Все слишком очевидно».

Леван, однако, не смотрел на Серебряных Мантий под прикрытием. Он смотрел лишь на Сафф. Их взгляды встретились, и в них вспыхнуло нечто острое, яркое и сложное.

Он вот-вот будет невероятно страдать по ее вине.

Члены клана Кровавой Луны добрались до пристани и спустились к мощеным камнем докам. Заклинатели, работавшие в команде Порт Оуран, сидели на краю причала, свесив ноги, и передавали друг другу плохо сделанную самокрутку из ачуллаха.

Фамильяр Аспар, Боунс, сидел на