Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

Я тупо уставилась на него:

— Каких еще вещах? Про трупы?

Он подался вперед, и меня обдало леденящим предчувствием.

— Нет, я про то, что ты рассказывала, — он понизил голос и зыркнул по сторонам, — ну, про таблетки.

Я продолжала сжимать кружку обеими руками, чувствуя, как в желудке начинает завязываться неприятный узел.

— Да? — я не смогла заставить себя сказать ничего больше. Я прекрасно понимала, к чему он клонит.

— Ну да. Он сказал, что… — он резко замолчал и выпрямился, потому что вернулась официантка и поставила передо мной тарелку с блинчиками и миску с кукурузной кашей.

— Яичница и бекон сейчас будут, дорогая, — с улыбкой сказала она и снова умчалась.

Я осторожно поставила кружку и взяла вилку, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках.

Рэнди продолжал говорить вполголоса:

— Он уже знал про тему с тем, как люди из офиса коронера изымают таблетки. Он сказал, что все, что тебе нужно делать — это подкидывать часть этого добра ему, а он о тебе позаботится. Тебе самой не придется ничего продавать или типа того. Ты ни за что не попадешься. В смысле, они все равно уничтожают эти лекарства, верно? Так какая разница?

Я молчала, аккуратно отрезая вилкой кусочки блинчика и отправляя их в рот. Сам процесс жевания и глотания казался странно затянутым.

— Если меня поймают на краже наркотиков, у меня будут крупные неприятности, — наконец сказала я.

— Так не попадайся! — со смешком ответил он, будто это решало все проблемы. Затем он склонил голову набок. — Энджел, в чем дело? Ты же сама сказала, что они уничтожают это дерьмо. Это не воровство у тех, кому они нужны. А деньги тебе нужны. Ты что, собираешься всю оставшуюся жизнь прожить со своим папашей-маргиналом-неудачником?

— Он не маргинал-неудачник, — огрызнулась я.

В его глазах отразилось абсолютное неверие.

— Ну да, конечно. Вы живете в гребаной лачуге, он тебя поколачивает и бухает без просыху, — он глубоко вздохнул. — Ладно, извини, что оскорбил твоего отца, — но тут же испортил извинение, закатив глаза. — Но тебе нужно подумать о себе. Клайв возьмет на себя всю грязную работу и будет отдавать тебе половину выручки.

Я положила вилку. Блинчики внезапно потеряли свой потрясающий вкус.

— А тебе-то что с этого?

На его лице промелькнуло настороженное удивление, затем он криво пожал плечами и ухмыльнулся:

— Мне тоже перепадет небольшой процент. Я вроде как посредник, понимаешь? Раз уж я вас свожу и все такое.

Я коротко кивнула. Может… может, мне и не придется быть бездомной. Странное облегчение нахлынуло на меня при этой мысли, и я вдруг осознала, как сильно нервничала из-за перспективы ночевать в машине. Может, я вела себя глупо и безрассудно, думая, что смогу справиться сама.

— И сколько… — я прокашлялась и попробовала снова. — Сколько, по его мнению, на этом можно поднять?

Рэнди развел руками:

— Зависит от того, что ты сможешь достать. Но ты же знаешь, сколько эта херня стоит на улице, — он постучал по столу, подавшись еще немного вперед. — Малыш, я ведь о тебе думаю. И тебе стоит. Черт, это не обязательно должно быть на постоянке. Может, всего на пару недель? За это время ты срубишь больше, чем заработаешь в офисе коронера за гребаный год. И тебе больше не придется там вкалывать, — он хмыкнул. — И от тебя перестанет пахнуть трупами.

Его слова подействовали как ушат ледяной воды. Я прерывисто вздохнула. Как я вообще могла об этом раздумывать? Мне ведь было что терять. Да, Рэнди прав. Мне нужно было подумать о себе.

— Я помню, как один твой приятель уже подгонял мне однажды «очень выгодную сделку», — сказала я. — Беспроигрышный вариант. Помнишь? Пятьсот баксов и у меня практически новая машина. — Я уставилась на него жестким, прямым взглядом. — Помнишь это? Помнишь, как я после этого села в тюрьму?

Он поморщился:

— Ну да, тогда вышла лажа. Все, что могло пойти не так, пошло через задницу.

Я покачала головой:

— Нет, первое, что пошло не так — это то, что я поверила в сказку, которая была слишком хороша, чтобы быть правдой.

Он набрал в грудь воздуха и шумно выдохнул:

— Дерьмо случается, но здесь…

— Нет, Рэнди! — перебила я его. — Дерьмо не случается просто так. Сначала кто-то должен принять феноменально тупое решение. И знаешь что? Мне вообще-то нравится моя работа.

Злость потемнела в его глазах.

— Слушай, Энджел, я годами терпел твою долбаную невротическую херню. Давал тебе крышу над головой каждый раз, когда тебе это требовалось, и выслушивал твое нытье о том, какие у тебя хреновые предки. Ты ведешь себя жутко эгоистично.

— Эгоистично?! — это слово буквально вырвалось из меня. Я заметила, что люди за соседними столиками обернулись, но мне было плевать. — Господи, Рэнди, если меня поймают, я сяду в тюрьму! Ты об этом вообще подумал?

— Хватит строить из себя святошу, — огрызнулся он со злой усмешкой. — Клайв говорит, что ты ничего у него не покупала уже почти два месяца. И ты ни за что не смогла бы вот так взять и завязать в один день. Так что я знаю, что ты подрезаешь эти колеса на работе. В чем фишка? Уже сама ими барыжишь? Не хочешь делиться долей после всего, что я для тебя, блядь, сделал?

Ярость обожгла меня изнутри, белая и обжигающая.

— Никогда, блядь, не смей обвинять меня в подобном, — произнесла я тихо, но с бешеной силой. — Я никогда ничего не крала с работы, особенно наркотики. Я больше не торчу. Я пытаюсь изменить свою жизнь. Может, тебе этого не понять, но это не мои проблемы, и я больше не позволю тебе тянуть меня на дно.

Рэнди издал резкий лающий смешок.

— Это я-то тяну тебя на дно? Ну ты даешь. Да ты стала просто на редкость высокомерной сучкой. О да, прямо образец гребаной добродетели. Из-за этой своей добродетели ты свалила и перепихнулась с тем чуваком, с которым познакомилась в «Пилларс» в наш последний раз? И сколько ты с него поимела?

Я уставилась на него:

— Что за херню ты несешь?

Его глаза сузились:

— Когда ты ушла с тем мудилой, который весь вечер угощал тебя выпивкой. Я вышел посмотреть, какого хрена происходит, а ты, пьяная в дрова, уже вешалась на него. Сама сказала, что хочешь, чтобы тебя прокатили с ветерком. А потом вы вдвоем умчались на его «Порше».

Горькие вспышки воспоминаний сложились в общую картину.

— Я мало что помню из той ночи… но я с ним не спала.