Разыскивается незнакомка - Юлия Валерьевна Набокова

Зоя взлетела вверх по лестнице, а Гремиславский прислушался и даже не удивился, когда услышал голоса Веры и ее ревнивого мужа, которые умилялись щенку и благодарили Зою. Случайных встреч не бывает. Пусть не вышло с Верой, судьба дает ему новый шанс на счастье. Зоя, конечно, грубовата и не красавица, зато она далека от киношной среды и ее обещанием сделать звездой в постель не затащишь. Придется проявить фантазию.

— А вот и я! — Зоя спускалась к нему с пустой корзиной, смело глядя ему в глаза, и хвост на ее лисьей шапке нетерпеливо подрагивал. — Поехали?

— Поехали! — Гремиславский взял ее под руку и почувствовал, как Зоя затрепетала. Не потому, что он известный режиссер, а потому, что он ей нравился сам по себе. Как когда-то давным-давно он, простой мальчишка, нравился Вере.

Гремиславский не загадывал, выйдет ли что-то серьезное из этого случайного знакомства. Но ведь Новый год, почему бы не попробовать?

59

— С Новым годом! С Новым счастьем! — Под волшебный бой курантов хрустальные бокалы со звоном встретились над праздничным столом, и каждый поспешил загадать заветное желание.

Полина с Иваном загадали одно на двоих. Как и Клара с Носовым — Егора выписали из больницы вечером, и Клара привезла его прямо к застолью. Мама, бабушка и сама Полина чуть не задушили его в объятиях — так живописно и по-писательски красноречиво Клара описала его подвиг и свое спасение. Теперь, поднимая бокалы с шампанским, мама и бабушка были счастливы счастьем своих девочек, и их желания были просты и извечны.

Отец Ивана впервые за долгие годы искренне радовался наступлению Нового года и верил в то, что новая цифра в календаре принесет долгожданные перемены к лучшему. Они уже начали происходить — здесь, в гостиной дома Полины, с кривоватой, но с любовью наряженной елочкой в углу, за столом с домашними кушаньями, где собрались самые близкие и те, кому вскоре предстояло стать одной дружной семьей.

А Командор ничего не загадал, он просто лежал под елкой, как большая плюшевая игрушка, и радовался тому, что кроме большого и сильного хозяина, у него теперь есть красивая и веселая хозяйка, с которой не соскучишься.

— Попробуй оливье, сама делала, — Клара положила салат в тарелку Носова. — Впервые в жизни!

И Носов оценил кулинарный подвиг своей любимой писательницы — дочиста смел салат и всем другим нахваливал.

— Полина, — Иван, волнуясь, протянул деревянную резную шкатулку. — Это для тебя.

Полина с трепетом взяла ее в руки. Шкатулка была теплой на ощупь, словно нагретой солнцем, а внутри лежало старинное золотое кольцо — с зеленым, как хвоя, изумрудом.

— Какое красивое! — Полина восхищенно замерла, не решаясь его примерить.

— Это кольцо бабушки Вали, — объяснил Иван. — Она хотела, чтобы я подарил его своей суженой.

— Суженой? — срывающимся голосом спросила Полина.

— Полина, ты выйдешь за меня замуж?

Мама громко ахнула. Бабушка расплескала шампанское. Отец Ивана с улыбкой смотрел на сына и его невесту. А Клара громко захлопала в ладоши, заглушая тихое «да» Полины.

Иван надел кольцо на палец Полине, и оно село, как влитое. Кто бы сомневался? У Ивана не было никаких сомнений в том, что его выбор верный, ведь он сделал его сердцем

— Поздравляю, сестричка! — воскликнула Клара, разглядывая кольцо Полины, и потянула за собой. — Пойдем, пошепчемся.

Войдя на кухню, писательница завороженно шагнула к окну, за которым кружила белогривая метель.

— Снег-то какой сказочный! — а затем повернулась к сестре и объявила: — Распишемся в один день, договорились?

— Если Иван согласится, — улыбнулась Полина.

— А чего ему не согласиться? По-моему, они с Носовым подружились! Поженимся в один день и будем дружить семьями. — Взгляд Клары мечтательно затуманился.

— Ты опять пытаешься спланировать жизнь наперед, как в новой книге? — шутливо нахмурилась Полина.

— Я же писательница, — смутилась Клара. — У меня это в крови. Но не переживай, сестричка, я вынесла урок из случая с Ариной. И подобного больше не повторится.

— Очень на это надеюсь.

В духовке подоспел бабушкин пирог с мясом и с капустой, и сестры, вытащив противень, переложили выпечку на блюдо и понесли в гостиную. Почуяв запах мяса, Командор тоже подтянулся к столу…

На полпути пес остановился и обернулся к окну. За окном танцевала вьюга. В круговерти снежинок вдруг проступило добродушное лицо старика с белой бородой, который с улыбкой смотрел в окно с высоты пятого этажа. Пес гавкнул, привлекая внимание людей к незваному гостю.

— Что, Командор? — Его хозяин обернулся к окну, снежинки взметнулись, и старик словно отступил назад, скрываясь в метели. — Наверное, пирога хочешь?

Пес нетерпеливо завилял хвостом, разом позабыв обо всем остальном.

Хорошо, когда хорошие люди счастливы! Дед Мороз летел на волшебных санях, запряженных белогривыми лошадьми, над московскими крышами и над озаряющими небо салютами. Время от времени он опускался ниже и заглядывал в окна. Раз в году люди забывали об обидах и невзгодах, впускали в свои дома праздник, а в сердца — надежду. Глядя на счастливые пары и любящие семьи, Дед Мороз чувствовал, как его сердце оттаивает под толщей льда, и вспоминал те годы, когда сам был юным и порывистым.

А вот и тот самый дом… Дед Мороз спустился к горящему окну, где в одиночестве коротала новогоднюю ночь седая старушка.

Мороз помнил ее смеющейся хохотушкой с черными косами. Тогда он и сам еще был мальчишкой, она притягивала его магнитом, а ее первый и единственный поцелуй еще долго горел на его губах ожогом — столь же сладостным, сколь мучительным. Мороз испугался этого огня и навсегда исчез из ее жизни, но продолжал наблюдать за ней: когда был в Москве, подлетал к ее окнам, а в Устюге заглядывал в волшебное блюдечко, катая по нему яблочко. Он видел, как она вышла замуж, родила сына, развелась с мужем и осталась совсем одна, когда сын вырос и уехал в дальние края.

До него донесся ее тихий смех. Она сидела за столом за открытым ноутбуком и беседовала с сыном и внуками. Пусть говорят, он не будет мешать. Только оставит поздравление на стекле…

Любовь Казимировна закрыла ноутбук и, кряхтя, поднялась из-за стола. Засиделись старые кости, пора дать им покой. Она мельком взглянула в окно, за которым взлетел фейерверк, и так и застыла. Не может быть! Это все старые глаза играют с ней злые шутки!

Казимировна водрузила на нос очки, подошла к окну и ахнула. Из причудливых морозных узоров на стекле складывался