Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

передал мне упаковки бинтов. Маша забрала их у меня и стала распаковывать. Я не сопротивлялся. Лучше она займется делом, чем будет продолжать рыдать. Хотя бы так она отвлечется.

– Прости меня… – тихо произносит она, оборачивая бинтом запястье.

– Почему ты так говоришь? В том, что случилось, не было твоей вины.

Я действительно так думал и не понимал, почему Маша винит себя. Этот ублюдок залез ей в голову.

– Если бы я с ним не познакомилась, то ничего бы этого не было.

Я протянул руку и нежно коснулся ее лица. Мари смотрела на меня зареванными глазами.

– Все, что произошло, – не твоя вина. Ты слышишь меня?

Новый поток слез скатился по ее щекам, и я обнял жену крепче. Она не сопротивлялась. Боялся, что она оттолкнет, что ее ненависть ко мне сильнее, чем я предполагал.

– Прости, прости, прости меня, – шептал я, утыкаясь носом девушке в макушку.

Говорят, что жертвы изнасилования не переносят прикосновений, но Мари позволила мне утешать себя. От того, как она искала поддержки в моих объятиях, мое сердце стало чуть меньше кровоточить.

– Что он хотел от тебя? – спросила Мари, отстраняясь.

Она продолжила оборачивать бинт вокруг моего запястья.

– Не сейчас, – прошептал я, бросая взгляд на нашего водителя.

Маша шмыгнула и молча закивала, понимая, что этот разговор касается лишь нас двоих.

***

Дом встретил нас оглушающей тишиной. Мари все еще тряслась. То ли от пережитого потрясения, то ли от мороза на улице. Погода сегодня решила сыграть с нами злую шутку.

Я аккуратно посадил Мари на нашу кровать, где еще почти сутки назад мы нежились в постели и понятия не имели, что произойдет. Я отправился прямиком в ванную комнату и включил воду в душе.

Когда вернулся обратно, Маша сидела на прежнем месте и, спрятав ладони между коленями, смотрела в одну точку. Я медленно подошел к ней, протянул руку. Мгновение она смотрела на нее, будто решалась стоит ли мне доверять.

Мари вложила свою ладонь в мою. Я неторопливо потянул, и она медленно поднялась. Я тут же обнял ее. Девушка уткнулась мне в шею и обвила руками за талию. Она тяжело вздохнула, но я все еще слышал, как она периодически хлюпает носом.

Я не знал, что сказать ей, как утешить. Неимоверное чувство вины разрывает мою грудь пополам. Если бы я не был так небрежен и выучил все в свое время, ничего бы из этого не произошло. Хотя мы все равно были бы мертвы, когда я бы назвал им все. По крайней мере, моему брату и жене не пришлось бы проходить через мучения.

Я помог Маше снять одежду. Медленно, осторожно, будто она была из стекла. Я боялся сделать неаккуратное движение, заставив девушку вернуться и вновь пережить тот ад. Мари не сопротивлялась, только смотрела пустым взглядом куда-то мимо меня.

Мы стояли под душем вместе. Вода стекала по ее волосам, по плечам. Я держал Мари, не отпуская ни на секунду. В какой-то момент ее тело вновь стало содрогаться от рыданий.

– Дыши, – тихо говорил я, гладя жену по спине и делая глубокий вдох. – Вот так. Со мной. Раз… два…

– Я не могу поверить, что это произошло…

– Все позади, зайчонок, – успокаиваю ее я, как только могу. – Он больше никогда не притронется к тебе. Никто не притронется.

Она постепенно перестала дрожать. Уткнулась лбом мне в грудь. Я чувствовал, как ее дыхание выравнивается, и как тело понемногу возвращается в реальность.

После я укутал Мари в большое полотенце, отнес в спальню. Она была почти невесомой. Я уложил жену под одеяло, лег рядом, гладил по волосам, пока ее веки, наконец, не опустились. Она заснула не сразу. Как будто проваливалась куда-то, вздрагивая, но все же заснула. Боялся, что придется поить ее снотворными и успокоительными, но после пережитого организм девушки сдался. И это было к лучшему.

Я поднял взгляд к окну. Солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая горизонт в ярко-оранжевый свет. Я вновь посмотрел на Мари. Она была такой хрупкой, такой беззащитной. Мне не хотелось оставлять ее ни на секунду, но я больше не мог игнорировать свои увечья. Бинт намок, и кровь не переставала течь, окрашивая белые простыни.

Я выбрался из теплой постели, надел спортивные штаны и футболку и отправился вниз. Выйдя на улицу, я позвал охрану и приказал прислать мне доктора. Знаю, что бинтовать раны было бессмысленно. Я видел, насколько порезы были глубоки, поэтому их нужно было только шить.

Я сменил повязки. Пока ждал врача, отправился в кабинет в поисках запасного телефона. Достав один из нескольких, я включил его и набрал брата. Он ответил сразу же, но говорил шепотом.

– Это я, – сразу предупредил Дениса, чтобы он понимал, так как номера у него этого не было.

– Как обстановка? – тут же перешел к делу.

– Плохо, Андрей, – выпалил он. – Мы с отцом сейчас в НИИ Склифосовского. У Вадима 80 процентов ожогов тела. Врачи не знают, выживет ли он…

Грудь сдавила тупая боль. В мыслях я уже похоронил брата, но то, что он жив, не придало надежды. Его раны были серьезными. Мама этого не переживет.

– Отец вырывает трубку, – бросает Дэн.

Раздался шорох.

– Андрей, как ты? Как Маша? Вам прислать врача?

– Пошел ты! – вырвалось у меня, и я отключился.

Разговаривать с отцом сейчас – это последнее, чего бы мне хотелось.

Я потянулся к бару и налил себе полный стакан виски. От пережитого все внутри содрогалось от нервов.

Как только стакан опустел, раздались истошные крики наверху, и мой пульс тут же ускорился.

Мари…

Глава 43

Андрей

Она вновь закричала среди ночи. Громкий вой резко прервал сон. Голос Мари был хриплым, потому что она уже просыпалась час назад. Я мгновенно включил свет. Голова девушки металась по подушке. Ее ладони были сжаты в кулаки.

– Нет, нет! Пожалуйста, нет!

Глаза все еще были закрыты. Она спала. Кошмары уже в который раз будоражили ее сознание. Мари принимала успокоительные уже два дня, но врач сказал, что лекарство имеет исключительно накопительный эффект, который будет заметен лишь через неделю, а теперь нам приходится проходить через это…

– Маша! Зайчонок, это я! Проснись. С тобой все хорошо. Ты в порядке.

Я гладил ее по лицу, по рукам. Целовал, пока она дрожала и металась на постели. Не мог выносить этих криков, но делал все, что от меня возможно.

Наконец, Мари открыла глаза. Ее взгляд не