Королева Всего - Валентина Зайцева

Мысли вновь и вновь возвращались к моей маленькой Агне. Как же сильно я любил эту девочку! Сколько света она принесла в мою жизнь за эти последние месяцы! Я до бесконечности устал от этой долгой жизни, от бесконечной и изматывающей борьбы с Владыкой Теней, а ныне — с Королём Всего. Вся моя сущность была выкована ею на протяжении стольких лет, словно клинок в кузнечном горне. Я жаждал покоя. Я мечтал о тишине. Но ради неё я бы продолжил. Ради Агны я бы вновь пошёл по этой до боли знакомой дороге. Не для её блага — она была слишком сильна, чтобы нуждаться во мне. Нет, просто потому, что мне бы этого хотелось.

Наша любовь была подобна вспышке огненного шара в ночном небе. Яркой, короткой, безудержной. Но от этого она не становилась менее чудесной, менее вдохновляющей. Если Король Всего не убьёт её в ближайшее время — а иначе и быть не могло, — я знал, что она продолжит жить с той неукротимой яростью, что всегда носила в себе. Мысль о том, какой ад она устроит всем, кто встанет у неё на пути, наполняла меня огромной гордостью. Пусть весь мир содрогнётся от её гнева.

Моё сердце обливалось кровью за Балтор, Келдрика и Малахара. Моих братьев и сестру, которым предстояло вынести ещё больше страданий, если Король Всего не исполнит свою угрозу и не уничтожит всех в своём гневе. Возможно, они вскоре последуют за мной — я не знал этого наверняка. Я почти молился, чтобы так и случилось, ибо смерть была бы куда более милосердной участью, нежели то, что Король Всего мог обрушить на них в следующие пять тысяч лет. Годы мучений. Века рабства.

Воистину, в этом жалком мире существовало лишь одно существо, о котором я по-настоящему тревожился. Нина. Не ведая того — и во многих смыслах — она обрекла нас всех. Уже в тот самый день, когда она появилась в Нижнемирье, она переписала судьбу нашего мира. Одно её присутствие изменило всё. Даже если бы ей хватило благоразумия не влюбляться в Самира, её появление всё равно обрекло бы нас на века войны и распрей, когда бы она восстала как Королева Глубин. И если бы она вознеслась в этом качестве, не питая любви к чернокнижнику, это принесло бы почти столько же разрушений.

Почти.

Древние были непостижимо жестоки. Невозможно было предугадать, что бы они совершили, если бы всё сложилось иначе. Но казалось, что как бы я ни старался, их воля оставалась незыблемой, неизменной и неотвратимой. Словно скала, что стоит вечно, несмотря на ветры и бури.

Я не питал ни капли горечи к Нине, даже сейчас. Она поступала как могла и шла за своим сердцем до самого горького конца. Я хорошо понимал её страстное желание самой положить конец жизни Самира. Она не была трусом. Никогда им не была.

Память перенесла меня в ту ночь, когда я встретил эту валькирию, сумевшую застать меня врасплох и вогнать пулю мне в мозг. Я вспомнил ту смертную девчонку, что отказала мне ради сохранения собственного достоинства и сумела сбежать из моей твердыни. Какая ослепительная дерзость! Было восхитительно это видеть. Мне следовало признать в ней королеву, какой бы невозможной она ни казалась, прямо тогда и там. Оглядываясь назад, всё кажется таким очевидным. Все знаки были на виду.

Я уважал эту девушку. Более того, я начал испытывать к ней искреннюю симпатию. Отдать Нине нож было ошибкой, но я знал — предоставь мне снова такой шанс, я поступил бы точно так же. Это было её право — её долг — быть той, кто оборвёт жизнь Самира. Никто другой не имел на это права.

И вот Королева Глубин истекала кровью, лежа на полу беспомощным комком, с проломленной шеей. Её глаза остекленели и не видели ничего, пока она погружалась в свой мнимый конец. И хорошо. Девушке не придётся быть свидетельницей моей гибели. Как же самоотверженно она пыталась сохранить мне жизнь! Было трогательно осознавать, как сильно она заботилась о моём существовании. Её речи согревали моё сердце, словно огонь в холодную зимнюю ночь. Я никогда не давал ей ни малейшего повода для чего-либо, кроме ненависти и недоверия, вплоть до тех событий две недели назад, когда спас её от Жреца. И всё же она отчаянно пыталась спасти меня — руководствуясь собственной добротой, а не моими заслугами.

Мало того, Нина оказалась готова сделать то, что было необходимо — оборвать жизнь Самира. Эта готовность принести в жертву свою любовь к чернокнижнику поражала меня до глубины души. Не уверен, что на её месте мне хватило бы такой силы духа. Такого мужества.

Возможно, она наконец поняла, что Самир и этот человек, Король Всего, что сейчас стоит надо мной, — не одно и то же.

Тот самый, что произносил бесконечный — и невероятно утомительный — монолог.

Я всё это время попросту его игнорировал.

«Неужели ты не замолчишь и не покончишь с этим?»

— Знаешь, — Король Всего прервал мои размышления, сделав паузу в речи, которую я попросту не слушал, — я думаю, я освобожу тебя от твоего проклятья. В этот твой последний миг я позволю тебе произнести предсмертные слова. Поскольку я убил твоего маленького эмпата, похоже, это единственный способ. Мне кажется, я хотел бы услышать, что ты скажешь мне в эти наши последние секунды.

Король сжал кулак, и сила затеплилась вокруг его металлической перчатки. Я вскрикнул от боли, почувствовав, как магия пронзила моё тело, подобно электрическому разряду. Словно все мои сухожилия натянулись до предела, готовые лопнуть в любое мгновение. Я закашлялся, ощутив во рту что-то чужеродное. То, чего я не знал со времён Великой Войны.

Было странно вновь обрести язык.

— Ну же, безмолвный болван! Что ты скажешь мне перед смертью? Ты слишком горд, чтобы умолять о пощаде, это я знаю точно, — насмехался Король Всего, уверенный в своей победе, надменный и величавый, возвышаясь над моим изломанным телом, пригвождённым к полу шипами, что медленно истощали меня. Не настолько, чтобы нанести смертельный удар. Пока нет. Он прибережёт это для самого конца. Для финального акта своего торжества.

Я рассмеялся.

Выражение лица Короля Всего дрогнуло, хоть и на мгновение, от такого неожиданного ответа. Я оскалился, глядя на него снизу вверх, и почувствовал великую