Твои решения - Лина Мур

— Ида, — делаю глубокий вдох и шаг назад, — с этого момента я настоятельно прошу тебя держаться подальше от Раэлии.

— Я понимаю, что она опасна. Роко сказал, что у неё психическое расстройство, и она не в себе. Я понимаю и не хочу усугубить её состояние. Я могу поддержать её или помочь. Я же как-никак её сестра. Я бы хотела… подружиться с ней. Я попытаюсь, — горячо заверяет меня она.

— Нет, ты меня не поняла. Ты опасна для неё, Ида. Ты опасна. Если ты считаешь, что я идиот, то ошибаешься. Я вижу всё и замечаю даже небольшие изменения. И то, что я сейчас вижу и осознаю, меня сильно разочаровывает. Я не знаю пока, зачем ты пытаешься разрушить жизнь Раэлии, но у меня есть предположения. Кому ты мстишь, Ида? Раэлии или через неё Доминику?

— Это не так! Я…

— Хватит, — поднимаю руку, останавливая её оправдания. — Я верю Раэлии и буду верить ей до конца. Я люблю её, и если ты попытаешься причинить ей вред, то будешь иметь дело со мной. Ты перетягиваешь на свою сторону Доминика и Роко, я вижу это. Ещё я вижу, что ты не так проста и наивна, какой хотела казаться. Это всё чушь собачья. А если я узнаю, что из-за тебя Доминик или Роко сорвались на Раэлии, то клянусь, что так просто это не оставлю. Раэлия весь мой мир. Я предупредил тебя. И надеюсь, что ты очнёшься и поймёшь, что не имеешь права никому мстить. Никому, потому что это не твоего ума дело, кто и с кем спит. Так случилось, что Доминик — твой отец, и мне жаль, что ты оказалась в этой дерьмовой ситуации. Но никто не виноват, это случилось, и точка. Если тебе, и правда, нужна семья, то ты перестанешь делать плохое им. И я могу тебя заверить, что лучшей сестры, чем Раэлия, ты никогда не найдёшь. Если она любит, то умрёт за тебя. Не упусти возможность обрести самую любящую сестру в своей жизни. Всего тебе хорошего, Ида. В дальнейшем я буду с тобой общаться исключительно по поводу здоровья и самочувствия Энзо. Ты разочаровала меня. Сильно.

Ида бледнеет от моих слов, но мне уже неинтересно. Развернувшись, захожу обратно в дом и делаю глубокий вдох.

Как же болит моя голова.

— Что случилось? Где ты был?

Едва я успеваю войти, как на меня налетает напуганная Раэлия.

— Тебя ранили? Ты…

— Я в порядке. Минди приезжала, — говорю я и перехватываю Раэлию за запястья, чтобы она перестала меня щупать. — Минди была очень напугана тем, что случилось. Она только утром узнала обо всём, вот и приехала.

— Она же беременна, ей нельзя волноваться, — хмурится Раэлия.

— Да, это так. Поэтому я убедил её, что нахожусь в безопасности. Я в порядке. Мы в порядке, да?

— Да, — Раэлия улыбается и вздыхает. — Мигель, то, что я рассказала тебе вчера…

— Мы справимся. Мы вместе. А сейчас давай начнём избавляться от проблем, идёт? Мы справимся, Раэлия. Ты и я. Вместе.

— Хорошо. Но… нам срочно нужно ехать ко мне домой. Я не взяла мобильный, а твой тоже где-то, я уже поискала. Вчера я никому ничего не сказала и не уверена, что Дек сказал. Роко и Дрон в опасности. Я хотела, чтобы они… погибли. Это влияние таблеток. Я постоянно хочу от всех избавиться, чтобы они не мешали мне быть с тобой. Но Дек сказал, что следующими будут Дрон и Роко, — быстро выпаливает она.

— Значит, едем к тебе. Одевайся. И в этот раз, пожалуйста, обуйся хотя бы. Ты оставила кое-какую одежду, и там есть кеды.

— И ты не злишься? Я же… я хотела им смерти, Мигель.

— Я услышал тебя. Мы изучим таблетки, которые ты принимала, и я уверен, что это побочный эффект, Раэлия. Я знаю тебя. И знаю, что ты бы никогда не позволила Роко или Дрону умереть. Никогда. Так что собирайся, — улыбаюсь ей, а голова сейчас взорвётся от боли.

Я переживу это. Пережил взрыв, переживу и это. Ничего. Я в порядке. Нужно решить другие проблемы, а голова пройдёт.

Глава 18

Рэй

Доверие до сих пор является для меня невероятной роскошью. Доверие порождает безумный страх снова быть преданной, выброшенной и испорченной, грязной и уже несовершенной. Быть дерьмом, а не человеком. Вот так ко мне относились отец и Роко после того, как вытащили меня из клетки. Никто из них не хотел слышать, что я им говорю. Ни один. Они не верили мне, когда я говорила им, что они убили не всех. Они не верили, считая меня безумной психопаткой. Да, такое случается, когда паническая атака превращается в мою долгую жизнь в реальности. Я знаю об этой проблеме. Знаю. Я всё прекрасно понимаю, но всегда есть провокатор, раздражитель, который и нарушает мою реальность. Я не врала им. Он был в моей палате. Он пришёл туда под видом медбрата, чтобы убить меня. Он думал, что я сплю, а я закричала. Но я запомнила его лицо, хотя он вывернул всё так, словно я психопатка. После долгих лет осознания того, что моя слабость стала причиной доверия, боли и разрушенной жизни, я начала быть той, кем хотела. Я мстила. И да, я нашла его. Нашла этого ублюдка, женатого на женщине, у них было трое маленьких детей, два мальчика и девочка. Он был примерным семьянином, укравшим когда-то давно деньги. Я не могла найти источник дохода, но теперь подозреваю, что это были деньги моей матери. Ведь кто-то же их получил. Куда-то они пропали. После смерти матери мне досталось всё, что принадлежало ей. Тогда мне было плевать на это, но потом я не понимала, где же те миллионы, о которых она говорила. Где они? Они были, а затем исчезли. Сложив всё, что теперь мне известно, и то, что у того ублюдка были деньги моей матери, я поняла, что он один из похитителей. И он обезопасил себя, став примерным семьянином. Но это было лишь поверхностно, на самом деле он остался насильником и убийцей. Убийца пришла за убийцей. Я убила его довольно жестоко, но прежде мучила, издевалась над ним, упивалась своей властью, как он надо мной когда-то. Тогда я и услышала, что он был там. Был. Но из-за него мне больше никто и никогда не верил.

Моргаю несколько раз, когда до меня доносится тяжёлое дыхание Мигеля. Повернув к нему голову, я немного сбрасываю скорость. Мне не нравится этот жуткий оттенок кожи у Мигеля. Он не бледный, а серовато-зелёный, временами синий. И это ненормально. Я знаю, блять, что это ненормально, но Мигель настолько упрямый, что абсолютно ничего не хочет слышать о больнице и врачах. Его оскорбляет сама мысль о том, что все думают, что он не профессионал, раз не едет в больницу. Но порой мы не можем помочь себе, как бы ни пытались и ни хотели. Мы не можем. Просто, мать твою, не можем. Мы не можем диагностировать у себя проблемы, потому что тогда это докажет, что мы теряем контроль над собой. А это самое страшное для таких людей, как Мигель.

— Я в порядке, — заметив мой взгляд, произносит Мигель, натягивая улыбку.

— Хорошо. Раз ты не хочешь в больницу, тогда будешь лежать. Ты должен отдыхать, Мигель. Ты выглядишь плохо, — поджимаю от ярости губы.

Хочу найти этих ублюдков, отомстить им за боль Мигеля. За всё, что он пережил. За каждую секунду, которую он провёл под завалами. За каждый болезненный вздох, который