Лекарка из другого мира 2 - Ольга Кобзева

химия, или притяжение метки, я не знаю. Не буду лгать, я раздумывала, что мы и правда могли бы попробовать. Останавливало отношение орхартенцев, ненависть твоего отца и брата. Теперь же я больше не сомневаюсь. Ни за что я не свяжу свою жизнь с твоей, арх Бурхан. Если ты не хочешь, я сама буду молить Богов забрать свою метку, освободить меня от тебя!

— Ты вернешься со мной в Орхартен! — в бешенстве схватил меня за руку Бурхан, притягивая ближе. — Ты — подданная Орхартена, а значит, обязана подчиняться Верховному арху. Подчиняться мне!

— Именно такие аргументы, уверена, приводил и твой отец тем гардарам, которых насильно забирал у их айсхи! — выдохнула ему прямо в лицо.

И удар достиг цели — Бурхан задохнулся от моих слов. Побледнел. Отпустил. А сам отшатнулся. Шаг назад. И еще один.

Кажется, сравнение с Кахраманом Бурхану не понравилось. Жестокие слова? Может быть. Мне уже все равно. Все, чего я хочу — чтобы меня оставили в покое, позволили жить так, как хочу сама. Мне не нужны ни власть, ни богатство, ни огромная Сила. Только спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

— Мансур, — сиплым голосом, словно каждый звук давался ему с трудом, обратился Бурхан к арху. — Мансур, я бы все же хотел воспользоваться твоим святилищем, — выдавил он, избегая смотреть на меня.

— Конечно, арх Бурхан, — кивнул тот в ответ. — Я сам вас провожу.

— Арх Мансур, — остановила готового выйти Верховного. — Могу я просить вас присутствовать при ритуале, чтобы подсказать мне, если вдруг что-то пойдет не так, — попросила, избегая смотреть на Бурхана, отчетливо понимая, что значат мои слова и какой эффект на него произведут. — Я недостаточно хорошо разбираюсь во многих вещах, особенно в тех, что касаются божественного участия. Мне было бы спокойнее, если бы вы были рядом, — добавила ровным тоном.

Хоть я и не смотрела на Бурхана, но вот его бешенство почувствовала так, словно оно было физически осязаемо. Вокруг Бурхана всколыхнулась Сила. Черная! Непроницаемая. Он пристально уставился на меня, сверля яростным взглядом, в котором, кажется, мелькнуло что-то темное.

— Идем! — рявкнул Бурхан, подступая ближе.

Схватил за руку и поволок за дверь. Как ни странно, несмотря на явное бешенство, скользящее в движениях Бурхана, я его не боялась. Даже сейчас не боялась.

Мансур стремительно шагал перед нами, указывая дорогу. Все в замке предпочитали расступаться, кто-то едва ли не шарахался в сторону при виде нашей процессии.

Бурхан чуть ли не кубарем стащил меня на подземный этаж и продолжил движение узким коридором. В какой-то момент мелькнула мысль-воспоминание о каменном мешке, в котором я «гостила» в Кристальном замке.

— Ты хочешь оскорбить меня еще сильнее? — процедил Бурхан, словно уловив отголоски моих мыслей, а, может, и уловив. — Я — не Кахраман! — рявкнул он. — Не смей считать меня таким, как он!

Глава 57

Что все пошло не плану, было понятно едва ли не с первых минут обряда. По бледному растерянному лицу Мансура я догадалась, что и для него происходящее неожиданность.

Святилище — огромный каменный склеп с низкими потолками, с алтарем, у которого дежурит служитель. С каменными изваяниями и десятками саркофагов вдоль стен. С огненными факелами, из-за горения которых в подземном храме было почти нечем дышать. Живой огонь выжигал кислород, делая воздух удушливым и тяжелым.

Едва мы вошли, факелы вспыхнули ярче, а служитель склонился в нижайшем поклоне. Мансур отослал его взмахом руки. Кроме факелов, в подземном храме разом вспыхнули десятки энергетических шаров. Я едва смогла сдержать вскрик от неожиданности, когда это произошло.

Только теперь Бурхан отпустил мою руку. Он подошел к каменному постаменту, на котором высилась большая чаша с темной непрозрачной жидкостью. Опустил в нее руки, пропуская тягучую субстанцию сквозь пальцы.

— Боги готовы вас услышать, — выдохнул Мансур почтительно. — Они явно готовы, — добавил он, оглядывая священное место восхищенно.

Бурхан обернулся. Тягучая жидкость стекала с его пальцев обратно в чашу. Угольно-черная, непроницаемая, словно поглощающая свет.

— Вам нужно подойти к арху, гардара, — подсказал Мансур.

Обернулась на него и сделала, как сказал.

Бурхан не двигался, ждал, пока приближусь.

— Ты точно этого хочешь? — спросил… да, с болью в голосе.

— Я не хотела и не хочу тебя обидеть, Бурхан. Мне жаль, что так выходит. Это не твоя вина и не моя. Не хочу, чтобы между нами осталось что-то такое… неприятное.

— Неприятное? — хмыкнул арх. — Ирина, ты — моя айсхи! Та, кого послали мне Боги. Уникальная, идеально подходящая для меня гардара. И ты хочешь от этого дара отказаться! Разорвать, уничтожить связь. Неприятное? — снова переспросил он. — Это не неприятное, Ирина. Это — чудовищное! Попрание священного дара Богов.

— Арх Бурхан, вы ведете себя недостойно! — услышала вдруг голос Адиля.

Резко обернулась, ловя взгляд младшего арха. Адиль выглядел запыхавшимся, словно бежал сюда со всех ног. А может, так оно и было.

Взгляд Бурхана снова наполнился льдом. Я различила отчетливый скрип зубов.

— Кажется, вы забываетесь, арх Адиль! — стеганул голосом он. — Перед вами Верховный арх Орхартена!

— Будущий! — возразил Адиль. — Это манипуляция, Бурхан, ты и сам это понимаешь, — добавил он мягче. — Ты давишь на гардару. Давишь в священном месте.

Я его не узнавала. Адиль открылся для меня с разных сторон, но вот таким я видела его впервые. Он не уступал Бурхану в силе духа, не пасовал перед тем, кто выше по статусу, готов был сражаться за то, что дорого. Если, конечно, я все это сама себе не придумала.

Мансур присутствовал молча. Не вмешивался, слова сына не комментировал.

— Будущий, — обманчиво мягко согласился Бурхан, передвигаясь ближе ко мне. — Ирина — моя айсхи, Адиль! Моя! Ее нить переплетена с моей и этого не изменить!

— Ее нить переплетена и с моей, Бурхан, и я заявляю права на эту гардару! — заявил Адиль неожиданно даже для меня.

— Поединок? — выставил вперед подбородок Бурхан.

— Поединок! — не спасовал Адиль.

Заметила, как посерьезнел, нахмурился Мансур. Происходящее ему не по душе, как, впрочем, и мне.

— Поединок? — переспросила я негромко, решив вмешаться. Почему-то именно мой голос отразился от каменных сводов, пронесшись по храму, многократно усилившись. — То есть, правильно