Все это было с нами как во сне - Ольга Токарева

Андж сам не понимал, как словами, поступками, нежностью исцелял мою израненную душу. Снимая пласт за пластом неверие, предательство, одиночество, надругательство, боль, страх. Чем-то эти пласты были похожи на старые, грязные, затертые до дыр обои в моей комнате из той прошлой жизни. И я, поверив, не сопротивляясь. Почувствовала, что этот мужчина не предаст. Смотря в синеву его глаз, видела свое сияющее счастьем отражение и, доверившись, рванула к свету любви и новым чувствам. В Анджа невозможно было не влюбиться. Он стал для меня всем в этом мире.

— Ничего теперь не будет: ни твоих губ, поцелуев, шепота в ночи и признаний в любви. Оставил меня одну, — равнодушно проговорила я, закрыв глаза, лежала на сырой земле, не обращая внимания на хлесткие струи дождя, смывающие слезы с лица и завывания ветра. Его вой был сродни то стону, то крику, то плачу моей души.

Перевернувшись, встала сначала на четвереньки. Руки подгибались от бессилия, тело сотрясала крупная дрожь. С трудом смогла подняться. Сделав первый шаг, покачнулась, но нашла в себе силы и, шатаясь, побежала.

Платье намокло, став неимоверно тяжелым, подол постоянно цеплялся за траву. Высокие стебли высохшей травы резко сгибались от порывов ветра, хлестали по открытым участкам тела, словно в наказание за нашу любовь.

Я склонялась от очередного воздушного напора, буйства стихии. Порой, не устояв на ногах, падала, хваталась пальцами за сухие стебли, не обращала внимания на порезы и бегущую кровь.

В который раз поднявшись с колен, разогнулась и пошла, шатаясь. Уходила подальше от замка. Чтобы никто не смог воспрепятствовать мне остаться наедине со своим горем, не смог помешать спрятать в себе эту клокочущую лаву горя, заполнившую душу.

В какой-то момент стужа окутала все тело, протянула ледяные когти к сердцу в желании вырвать все светлое, что со мной было. Силы постепенно покидали меня, но разум и душа еще тянулись к Анджу. Губы вновь зашептали уже забытую песню, столько раз спасающую меня в самые тяжелые моменты жизни на Карварсе: — А помнишь, как тогда безумно мы любили. Теперь уж навсегда об этом позабыли… — только в этот раз слова проходятся раскаленным острием по сердцу, а я качаю головой в нежелании верить в смерть моего мужчины.

— Нет, нет, нет, — вырывается хрипло из горла. Холодные струи дождя продолжают хлестать по лицу и телу. Ноги подкашиваются, и я в очередной раз со стоном падаю на жухлую траву, вновь смотрю в небо и шепчу: — Андж, мой любимый Андж. Как я буду без тебя? Ответь мне, как? Как мне жить без твоего обжигающего дыхания, синевы глаз, кричащей о желании, рук, таких властных и нежных, шепота в ночи. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы ты, подхватив меня на руки, сказал, как сильно любишь свою девочку… Андж! Андж! Андж! — кричу раз за разом, не зная, как унять в груди кипящую боль. Вою, катаюсь по земле, задыхаясь от слез. И нет уже веры и надежды на счастливую жизнь с любимым. Осталась лишь моя любовь к нему.

— Андж… Я люблю тебя! Ты только ответь мне. Как мне теперь жить без тебя? Зачем ушел? Оставил свою девочку одну в этом чужом мире. Только дал почувствовать и понять, что я любима, и ушел. Только не ты. НЕ ТЫ… СЛЫШИШЬ! НЕ ТЫ!

Перед глазами заструился туман. Тот самый, серый, тягучий и непроходимый. Не хватало сил вдохнуть полной грудью живительный нектар. Тяжело дыша, я раскрывала рот и, как рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух.

Перевернувшись на живот, привстала, упираясь коленками и руками о траву. Где взяла силы встать, не знала. С трудом приподнялась и вновь побрела, не видя ничего перед собой из-за непрекращающихся слез.

Нога неудачно наступила на высокую кочку. Подошва туфель соскользнула, и я, как безвольная тряпичная кукла, упала и покатилась с невысокого пригорка.

Уткнувшись лицом в лужайку луговой зелени, сохранившуюся от заморозков, не могла принять смерть любимого, вновь заорала, высвобождаясь от клокочущей, сводящей с ума горечи потери.

— НЕТ! НЕТ! ТЫ ОБЕЩАЛ ВЕРНУТЬСЯ! ТЫ ОБЕЩАЛ ВЕРНУТЬСЯ! ТЫ КЛЯЛСЯ МНЕ, ЧТО БУДЕШЬ ЖИТЬ! НЕ-Е-Е-Т! — в который раз кричала, отказываясь верить, что Анджа больше нет. — А-а-а-а! — вопила, каталась по траве, скрюченными пальцами хватала траву, рвала, отшвыривала от себя и опять выла. Качалась по зеленному разнотравью, обезумев от горя, в очередной раз заорала: — ТЫ ОБЕЩАЛ! Обещал, — сипло прошептав, приподнялась, качаясь из стороны в сторону, то вонзала пальцы в волосы, то цепляла ими траву. Стоя на четвереньках, тяжело дыша, смотрела помутневшим взглядом перед собой. Внутренняя, жгучая, раздирающая душу боль потери сконцентрировалась в груди раскаленным шаром и стала медленно покрываться черным панцирем. Сама бы я не смогла справиться с потерей Анджа. Уфа, пронзая холодным взглядом мой разум, говорила: «Мес-с-ть-ш. Убить-сш-ш. Убить-сш-ш».

Внутри меня все больше закручивалась пустота. Она была сродни черной дыре в космосе, поглощала все мои эмоции, переживания, страдания, минуты и часы ожидания, надежду. Все забрала. Я вновь была Ливией Гарской. Может, Единый моими руками вершит возмездие над безжалостными убийцами.

Ощущая, как во мне поднимается волна, сотканная из ненависти и мести, смотрела перед собой, представляя лицо человека, принесшего столько горя не только мне, но и многим матерям, женам, детям.

— Тварь! — сквозь зубы вырвалось у меня. Я отомщу за смерть мужа! — выплюнула с ледяной яростью. Сжав кулаки, ударила ими со всей силы о землю, с неистовством ощущая, как раздираю когтями грудную клетку короля Хантайского государства и вырываю рукой его сердце.

Клочья травы разлетелись в разные стороны. Комья земли зашевелились, провалились, образовав небольшую ямку, а затем медленно полезли наружу, как будто их кто-то выталкивал. Вид земляной лапы с острыми когтями, цепляющейся за край ямы, мгновенно отрезвил.

Оттолкнувшись ногами, попятилась, завыла вновь, только теперь от страха. Вытерев грязными ладонями бегущие по щекам ручьи дождя, наблюдала обезумевшим взглядом на вылезшую из ямы сущность.

Тело неизвестного существа, похожего на гиену, было забитого комьями земли, их прочно оплетали коренья трав разной толщины и длины. Пустые глазницы светились зеленоватым светом. Зубастая пасть была чуть приоткрыта, демонстрируя мне острые ледяные клыки. Жуткое зрелище.

И тут же вспомнилось еще одно существо, застывшее на берегу реки только сотворенное из камней. Сейчас я ясно осознала, кто творец этих зверушек.

— Стоять! — рявкнула, наблюдая, как неизвестного вида тварь оцепенела от моего приказа.

Четко представила, кто мне поможет в выполнение плана мести. В желании, чтобы существо исчезло, взмахнула рукой, с