Герцог для Дианы - Сабрина Джеффрис

Диана застонала.

— Кто может не влюбиться в такого мужчину?

— Я могу, — сказала Верити. — Хотя должна признать, что его тело…

— Да-да. Ты уже проявила свое красноречие на эту тему, — нетерпеливо проговорила Диана, потом взглянула на Элизу. — Откроешь ты эту проклятую дверь или нет? — Прежде чем она разразится слезами. Прежде чем подумает о том, как это трудно — любить человека, который, вне всякого сомнения, любит ее лишь за ее тело и за способность родить наследника, потому что явно не уважает ее мнение вообще.

Отпустив ручку, Элиза повернулась к Верити.

— Она уже ругается, как он.

— Наверное, он потому и влюбился в нее, — подхватила Верити. — Или, возможно, из-за ее большой гру…

— Довольно! — отрезала Диана и открыла дверцу. — Не собираюсь сидеть здесь и выслушивать, как вы описываете мои достоинства. Я отправляюсь в постель.

— После бала она всегда становится какой-то нервной, — сказала Элиза. — Ты заметила?

— Сначала нет, — отозвалась Верити. — Но теперь обратила внимание.

Диана не удостоила их ответом, вместо этого зашагав к крыльцу так быстро, как могла. В отличие от нее, обе сестры всегда чувствовали прилив сил после организованного ими бала, если все сложилось удачно. После они любили разобрать по косточкам весь вечер и обсудить, прошел ли он с успехом.

Но солнце уже начало выглядывать из-за горизонта, и у нее не было другого желания, кроме как лечь спать. Она не только слишком устала для внятного разговора, но и пропустила по крайней мере половину бала — либо была с Джеффри, либо наблюдала, как он разбирается с Филдхэвенами. Так что она вряд ли смогла бы порадовать их своим мнением о каких-то отдельных событиях вечера.

Когда они вошли в дом и избавились от шляпок и шалей, Диана повернулась к ним.

— Доброй ночи вам обеим. Увидимся утром.

К счастью, они ее отпустили. Такое бывало не всегда.

Раздевшись и уже лежа в постели, Диана мысленно повторила все, что сказал он, и все, что сказала она, и снова разозлилась на него, поэтому решила перестать думать об этом.

Тогда на нее нахлынуло беспокойство из-за того, что вскоре она больше не сможет оставаться с Джеффри наедине. Контракт «Элегантных событий» с ним заканчивался после бала Рози. Вне всякого сомнения, он заплатит им за работу, но ему не обязательно делать это лично. Он вполне может прислать своего секретаря.

Минутку, а у него есть секретарь? Что-то она его не видела.

Нужно было перестать думать обо всем этом. Эти вещи сводили ее с ума. Лучше ей вспомнить о Джеффри и его поцелуях и о том, какое это изумительное ощущение — чувствовать его в себе. Вспоминая, она принялась ласкать себя. К сожалению, это было совсем не так приятно, как быть с ним по-настоящему.

Чтоб он провалился! Он убедил ее в том, что она не слишком холодна для любовной страсти… и одновременно сделал невозможным для нее дать выход этой страсти с ним.

Если у нее снова появится шанс остаться с ним наедине, она сначала насладится близостью, а уж потом начнет пререкаться. Или, может, вовсе откажется от пререканий. Потому что, если они не найдут пути к компромиссу, им никогда не удастся создать счастливый брачный союз. А она уже начинала думать, что брак с Джеффри — это именно то, чего ей хочется.

Ах, если бы ей только удалось придумать какой-нибудь выход из ситуации с его покойным отцом. Конечно, слухи, бродящие в Ньюкасле, — это проблема. Но насколько велика эта проблема? Настолько ли, как утверждали Филдхэвены? Учитывая, что леди Филдхэвен была заинтересована в том, чтобы представить проблему в раздутом виде, у Дианы возникли большие сомнения на этот счет. Она заснула, размышляя над самоубийством отца Джеффри.

Проснувшись уже поздним утром, Диана обнаружила, что у нее начались месячные, и залилась слезами. Теперь у нее даже не осталось надежды на то, что ребенок заставит Джеффри жениться на ней. Не то чтобы она хотела решить вопрос таким образом. Но теперь ей придется ждать его решения, а ждать не хотелось, потому что в ожидании можно провести годы.

Если она когда-нибудь освободит свое сердце от Джеффри, который сейчас крепко там обосновался, то ни за что не станет влюбляться снова.

Любить — это настоящее мучение, если ты не можешь быть вместе с тем, кого любишь.

Глава 19

За прошедшие четыре дня Джеффри сотню раз подумал о том, чтобы наведаться на Гросвенор-сквер, но был слишком занят пересмотром своего отношения к ситуации. Благодаря Диане он начал обдумывать возможность выбраться из жуткой клетки, в которую загнал себя, отгородившись от всех, кто его любит.

Из-за постоянных светских вечеров, которые теперь посещала Рози, получая многочисленные приглашения, и ежедневных визитов ее поклонников, на которых, как ему казалось, он обязан был бросить свой хмурый взор, ему не выпадало шанса нанести визит Диане. К тому же он все пытался набраться смелости и рассказать матери и сестре, что на самом деле произошло с отцом. И объяснить, почему он не открыл им правды раньше.

И вот наконец, этим вечером, когда время визитов миновало, а у сестры и матери каким-то чудесным образом не оказалось никаких светских обязательств, они устроились у него в кабинете, затворив дверь и заперев ее на ключ. Джеффри по-прежнему не знал, как и с чего начать.

Письмо! Оно помогло ему объясниться с Дианой. Пусть отец сам расскажет свою историю. Вот что Джеффри должен был в первую очередь показать матери и сестре. Он искренне верил, что поступил правильно, не рассказав все Диане, пока не стал доверять ей полностью. Но утаивать истину от матери и сестры? Это было непростительно.

Сейчас он понимал, что совершил предательство, причем самое отвратительное. Конечно, он исполнял волю отца, но Диана была права, когда сказала: «Никто не может из могилы принимать решения за свою семью».

Диана была права во многих вещах.

Он со вздохом вытащил письмо из ящика.

— Нужно было это сделать давным-давно. У вас обеих есть право знать. Я надеялся уберечь вас от лишней боли, но, кажется, этим только все усложнил. — Прерывисто втянув воздух, Джеффри подвинул им письмо. — Отец написал и передал его мне перед смертью. Он уже знал, что умирает, потому что для верности выпил два пузырька лауданума вдобавок к своей обычной порции бренди.

Широко распахнув