Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

Тренер снова перетирает что-то с Тихоновым, а мы толпой уходим в раздевалку.

Молчим и переодеваемся – ждëм, когда свалят лишние уши, ненужные свидетели предстоящего разговора.

– Что делать будем? – спрашиваю, когда остаёмся одни.

Озадаченно смотрю на Барсука и Алика с Робом.

– А что мы такого сделали? – Карамян не догоняет суть проблемы и, поглядывая на остальных, застëгивает спортивную сумку.

– Мы контору его спалили, вот что. А Макс отмудохал Ржавого – по-твоему мало?

– За дело.

Барсук почувствовал себя бессмертным, или ему после поцелуя с Женькой уже не страшно умирать?

– Не думаю, что твой подвиг его сильно впечатлил.

– Впечатлил, – усмехается Макс. – Так бы не припëрся.

– Может, он просто пришёл посмотреть на тренировку, как готовитесь к соревнованиям. Он – всë-таки спонсор и имеет право знать, в кого вкладывает нечестно заработанные.

– Ага… с двумя качками? Алик, не тупи. Припугнуть пришёл, ясен хрен. Что делать будем, спрашиваю?

– Запись удаляй и всё – мол, наша совесть чиста… – решает Роберт.

– Ага, мы ей не пользуемся… . Ещё идеи есть?

Надеваю куртку и жду предложений.

– Ничего не будем делать, по ситуации будем действовать.

Глянув на меня скептически, Макс кидает грязные вещи в сумку.

– Бить или не бить – вот в чëм вопрос, – Алик в своей флегматичной манере включает клоуна. – Макс прав. Сперва выясним, что хочет, а потом будем паниковать.

– Или отхватим люлей. Пошли уже, а то жрать охота, – добавляет Карамян.

– Пошли, Иванов, хватит пессимиздить, – Макс застегивает куртку. – Мне тоже домой надо, у меня дела.

Спокойствие Барсука меня дико раздражает. Какие у него дела? Посуду не помыл?

– Быстрее отхватим – быстрее пожрем. – Карамян снова с ним соглашается.

– Отличный план. Это ведь план?

Алиханов… .

Недовольно закатываю глаза. Берём свои сумки и на выход.

«Восточный экспресс» учухивает первым, а я торможу Макса у двери.

– Я готов за неë сдохнуть, понял?

Смотрю с вызовом ему в глаза.

– Сегодня никто не умрëт, Иванов – поэтому расслабься!

Усмехнувшись мне в лицо, Барсук снисходительно хлопает меня по плечу, и выходит. Я следом.

***

Тихонова в зале нет. Прощаемся с тренером и я расслабляюсь, но ненадолго, потому что троица ждёт нас на улице, за школьным забором.

Тормозим во всех смыслах.

Тихонов смеряет нас четверых недовольным взглядом, и останавливается на «восточном экспрессе»:

– Вы свободны, – он переводит взгляд на нас. – А вы замерли на месте.

Его церберы окружают нас с Максом, а Роберт и Алик переглядываются, но не двигаются с места.

– Без них мы никуда не уйдём, – борзеет Алик и, вздернув подбородок с вызовом смотрит на Тихонова. – Мы накосячили вместе – и отвечать тоже будем вместе.

Тихонов раздаётся громким смехом, вслед за качками.

Алиханов, блин, умеет разрядить обстановку цитатами из фильмов. И, главное, с таким серьёзным фэйсом всегда произносит. Мы с Максом сдерживаем улыбки, потому что знаем – во всех криминальных фильмах после такого смеха наступает лютый писец.

– Бригада… пхаха! Они мне нравятся.

Он многозначительно кивает своим качкам, становится серьезным и снова нас сканирует. Останавливается на мне и Максе, тычет пальцем.

– Саша Белый и Космос… угадал? – уголок его губ изгибается в ухмылке. – Ладно, Бригада… это всё смехуëчки… Телефон доставай.

Тихонов выставляет передо мной ладонь, ждёт.

– Порча чужого имущества – от двух до пяти, – включаю бесстрашного юриста, хотя поджилки трясутся знатно.

– Ты, придурок, телефон доставай, говорю. Незаконное проникновение на чужую территорию – сколько, умник?

Тихонов разблокирывает свой телефон и светит перед нами экраном с записью наружных камер наблюдения, а потом с территории ангара.

– Ты зачем пацана моего поломал, Космос? – Он смотрит недовольно на Макса, и то ли усмехается, то ли восхищается им, – или как там тебя… Барсук?

– А чтобы ваш пацан по просьбе вашей дочери больше не запугивал толпой мою девушку. Нормальный ответ?

– Хм… не знал. Думал, это показательное выступление. Не за этим меня искал? – он внимательно смотрит на Макса.

– Нет. Он порезал мою девушку. Вместо полиции, я решил всё по-пацански. Или надо было в полицию?

– Он удалил?

Тихонов спрашивает у стоящих над моей душой церберов, а я смотрю на Макса. Тот кивает, мол, удаляй.

– Ща… – недовольно мямлю и снимаю с экрана блокировку.

Только я не успеваю ничего сделать, потому что один из качков выхватывает из рук мобильник и, бросив его на асфальт, со всей дури топчет.

А ничего, что есть облако, тупая башка?

Стиснув зубы, ищу в себе смирение и наблюдаю за этим перфомансом. Батя мне башку оторвёт. Вздохнув, сверлю взглядом Тихонова.

– За моральный ущерб, – в ответ он смотрит на меня с презрением. – Узнаю, что ты снова лапаешь мою дочь, – он указывает на сдохший потресканный мобильник, – вместо него будешь ты. Понял, или надо по-другому объяснить?

– Понял.

Сглатываю, озираясь на парней. Алиханов и Роберт, засунув руки в карманы, стоят с серьëзными лицами и Макс напряжëнно сжимает кулаки.

– Вот, и отлично, – Тихонов прячет свой телефон во внутренний карман пальто, и снова смотрит на Макса. – А ты, Барсук… короче, мне понравилось. Тоже поедешь на соревнования. Только на другие, в Новосибирск на смешанные единоборства, через месяц.

– А если я не хочу?

– Все хотят, и ты хочешь. Не надо было парня моего ломать.

– Сломаю ещё раз, если увижу хоть за километр от неё.

Барсук рычит на Тихонова и теперь мне становится страшно… хотя перед школой нас вряд ли похоронят.

– Не подойдёт, но я бы на твоей месте свой талант не закапывал. Есть в тебе потенциал… космический, – он усмехается и, достав визитку, протягивает Максу. – Сутки на подумать, Космос, и мои ребята из тебя сделают мировую звезду.

Помедлив, Барсук нехотя берёт визитку.

Тихонов довольно улыбается и, кивнув своим овчаркам, направляется к своей тонированной тачке, но тормозит на полпути:

– Да! И то, что вы наснимали – не имеет никакой ценности… шелуха. Об этом месте весь город знает. Я за серьёзный спорт. Так что, Барсук, такие предложения