Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

Это просто адреналин, — думаю я, пытаясь сопротивляться желанию сократить расстояние между нами. Как после базара, это просто реакция на гормональный всплеск из-за ситуации между жизнью и смертью.

Вообще-то не думаю, что это правда.

Соберись, Черри, соберись!

Вау, у него красивые глаза.

Он клиент, а ты консультант!

Прекрати пользоваться тем, что мужчина находится в эмоционально уязвимом положении, и будь профессионалом!

Ему так больно, я хотела бы просто⁠…

Мой стонущий поток панических мыслей распадается в одну долю секунды не потому, что у меня внезапно случился геркулесов89 прилив совести, а потому, что именно Пол обнимает меня, притягивает ближе и впечатывается губами в мои.

Будь я человеком особенно высоких моральных принципов, я бы остановила его. Сказала бы, что мы не можем этого делать и что он принимает решение в эмоциональном состоянии. Но я его не останавливаю. Нет, я с головой проваливаюсь в поцелуй, обвиваю его руками и цепляюсь за него всем, что у меня есть.

Это неправильное решение. Наша связь должна была быть одноразовой…

О господи, да угомонись уже!

Я изгоняю эти мысли из головы так, как способен только дофаминовый всплеск, двигая губами навстречу губам Пола и отвечая ему с той же отдачей. Непонятно, как столько тревожных вещей может исчезнуть от одного поцелуя, но именно таково ощущение от поцелуя с обычно сдержанным перевёртышем передо мной.

Я полностью готова к огню нашей первой близости, к боли вперемешку с удовольствием, к играм доминирования, к этому толчку и ответному натиску меняющейся между нами динамики. Но на этот раз, даже когда его язык просит впустить его в мой рот, я чувствую, что что-то иначе.

Его движения немного лихорадочные, но уже не так похожи на те, что подпитывает похоть. И когда мы отрываемся друг от друга, я бросаю взгляд за его спину и вижу гигантский расцвет мягкого и сладкого зрелища. Закатное золото и розовый восхищения, вересково-нежный поцелуй сиреневого поклонения. Нежно-голубая привязанность, складывающаяся в омбре с меркнущим кобальтом тревоги и беспокойства.

Это ослепительно, красиво, как любой пейзаж, перенесённый в искусство, и всё это он чувствует ко мне.

Поверить в это невозможно, и всё же это великолепное небо эмоций взрывается ливнем сияющих искр, сыплется нам на головы и оставляет маленькие трепещущие всполохи своего мерцания всюду, где оседает. Оно целует мои веки, щёки, скользит вниз по позвоночнику счастливыми тонкими ручейками облегчения и покоя.

Никогда за все свои двадцать шесть лет я не испытывала ничего подобного, и я знаю, что вот-вот переступлю внутри себя границу, которую уже не смогу переступить обратно.

— Черрибелль, — шепчет Пол, прерывая наш поцелуй, чтобы упереться лбом в мой лоб. И это всё, что он говорит. Никаких грязных обещаний, никакого рычания. Только моё имя.

Так что, хотя я знаю, что это плохое решение, я позволяю себе упасть.

— Пол, — шепчу в ответ, надеясь, что его обострённые чувства уловят химию, разливающуюся во мне. Несмотря на то как часто я использую юмор и колкие реплики, чтобы спрятаться, я хочу, чтобы Пол меня видел.

Подожди, нет. Не просто видел, но ещё и знал, что я хочу, чтобы он меня видел. Маленькое различие, но в моей голове оно кажется таким значительным.

И это единственные слова, которыми мы обмениваемся, когда медицинские принадлежности оказываются забыты, а он подхватывает меня с края ванны, где я сидела, чтобы он мог меня подлатать. Я цепляюсь за него, зная, что моё сердце грохочет у него в груди, и меня это совершенно не волнует. Я хочу поцеловать его, боже, как же я хочу его поцеловать, но решаю, что лучше позволить ему довести нас до места назначения, прежде чем я перекрою ему обзор своим лицом.

Это последняя логичная мысль, которая у меня появляется, когда он опускает меня на мою не застеленную кровать. На краткую секунду меня почти выдёргивают из тлеющего напряжения мелькающие повсюду на полу вещи и примерно шесть пустых стаканов для воды, расставленных по комнате. Даже не видя её, я знаю, что комната Пола была бы безупречной, и меня пронзает смущение. Я даже не могу нормально справляться с уходом за своим скромным домом.

— Ты нужна мне, — рокочет Пол, и любые мысли о моих талантах домохозяйки или стыде за мои привычки исчезают. Кажется почти невозможным, что такому, как Пол, может быть нужна такая хаотичная недоучка, бросившая колледж, как я, но я не собираюсь подвергать его слова сомнению. Не сейчас.

— Я здесь, — шепчу, потому что этот момент кажется слишком уязвимым, слишком нежным для моей обычной громкости. Я тянусь вверх, обхватываю его лицо ладонями и удерживаю рядом. Я всегда была тактильным человеком, но с Полом этого недостаточно. Я хочу соединиться с ним на более глубоком уровне. — Я здесь и буду здесь столько, сколько ты мне позволишь.

На самом деле я хотела сказать, что буду здесь всегда, но это было бы уже слишком. Хотя сложные эмоции поднимаются в груди, разум не даёт мне забыть, что мы просто двое взрослых, которые спускают пар. Наша первая связь была совершенно случайной, а теперь это что-то вроде друзей с привилегиями. Между нами нет никакой возможности для романтики. Мы из разных миров, и он, без сомнения, найдёт какую-нибудь прекрасную наследницу-перевёртыша, с которой остепенится и заведёт всяких официальных малышей-перевёртышей.

Но сейчас я могу притвориться.

Я всегда хорошо умела притворяться.

Мы целуемся, мягко, нежно и глубоко. Не знай я правды, решила бы, что это романтично, даже если этого не может быть. Но меня это устраивает, и я всё глубже и глубже проваливаюсь в фантазию.

Мои пальцы скользят вверх по груди Пола, и чистота его одежды кажется такой несочетаемой с дракой, в которой его швыряло из стороны в сторону. Часть магии перевёртышей (причём очень удобная), потому что простое чёрное платье, которое на мне, и велосипедки под ним грязные и порванные.

И хотя мне всё ещё нравится ощущать его мышцы под кончиками пальцев, моё прикосновение выходит за пределы этого. За пределы жара, который всегда исходит от него. Оно соединяет нас, и я отчаянно хочу большего.

Как мы вообще должны вернуться к норме после такого?

Меньше думать, больше целоваться.

С такой логикой я могу согласиться.

Я расстёгиваю одну пуговицу, потом вторую, но на третьей останавливаюсь, желая убедиться, что Пол со мной заодно. Потому что, если он