Поцелуй победителя - Мари Руткоски

Арин подобрал меч — свой? чужой? не важно — и уже почти обрушил удар на шею валорианца, когда тот вскочил, отбил клинок Арина своим и нанес ответный удар. Арин парировал. Сталь зазвенела о сталь. Напряжение рук, дрожь металла. Потом давление исчезло. Клинок врага на мгновение опустился. Но это была лишь уловка. За секунду притворной слабости враг выхватил кинжал и вонзил в место, где соединялись детали брони.

Кестрель, спотыкаясь, бежала по песку. Ноги не слушались. Она не могла заставить их двигаться быстрее. Валорианец стоял к ней спиной. Кестрель видела лицо Арина, его нахмуренные брови, складочку между ними, взгляд, будто обращенный внутрь себя. Потом что-то изменилось: в его глазах вспыхнуло осознание.

Валорианец нанес удар. Кинжал вонзился в ребра. Боль обожгла бок. Арин вскрикнул. Ударил врага, но меч скользнул по металлическому доспеху, задев лишь шнуровку на правом сапоге.

— Ты мой, — прошипел валорианец.

Так всегда говорила смерть. Странно было слышать слова своего бога из уст человека. Арин вздрогнул, охваченный непонятным чувством. «Ах да, благодарность», — понял он. Арин был рад, что бог послал ему предупреждение. Он осознал, что всегда мечтал иметь возможность узнать заранее, что ждет впереди. Не хотелось бы покинуть этот мир, не успев даже понять, что происходит.

Но Арин так любил жизнь. Любил девушку. Его сердце громко застучало, протестуя. Слишком поздно. Валорианец уже занес над ним меч, целясь в шею. Арин попытался увернуться. Яблоко на рукояти ударило его в висок. В глазах потемнело. Он не чувствовал ног. Арин попытался обратиться к своему покровителю, но в ответ услышал лишь тишину. Потом все исчезло.

33

Она видела, как Арин упал. Ноги Кестрель скользили по песку, в ушах шумела кровь. Мысли исчезли, остался только страх. Всего несколько шагов. Она крепко сжимала в руке кинжал. Спина валорианца казалась неприступной стеной. Он снова занес меч, не слыша, как подкралась Кестрель.

Но куда же, куда бить? Оружие есть, но применить его не получится: до шеи она не дотянется, торс и ноги тоже не подходят. Валорианец весь закован в броню. «Кинжалу нужна плоть, — учил ее отец. — Твоя задача — отыскать слабое место».

В отчаянии Кестрель ничего не могла придумать. И вдруг как будто не она, а кто-то другой заметил, что один сапог на ноге валорианца не зашнурован. Казалось, неведомая сила подтолкнула ее, заставила упасть на колени, оттянуть свободное голенище и рассечь сухожилие на лодыжке. Враг закричал. Кестрель показалось, что она сама почувствовала дикую боль. Удар от падения. Бешеный стук сердца.

Валорианец увидел девушку, что накинулась на него, — яростная, как лисица. Но… волосы, кожа, глаза, доспехи… Эта девушка не враг. Или враг? Кинжал вонзился в горло, избавляя валорианца от сомнений.

Рука Кестрель была вся в крови. Она боялась выпустить кинжал и убрать его в ножны, но ей нужны свободные руки. Арин! Он неподвижно лежал на земле. Слезы потекли по щекам Кестрель. Она проползла по песку, ощупала Арина, нашла кинжал в боку, провела пальцами по лбу и щеке, где расцветали синяки, увидела раны и ссадины. Его голова безвольно откинулась. А вот — неужели пульс? Или это стучит ее собственное сердце? Кестрель дрожала, с трудом удерживая пальцы у него на шее.

Она заставила себя снова взглянуть на кинжал в ране. Пришлось расстегнуть броню и осмотреть бок Арина. В тело вонзился только самый кончик, клинок застрял между ребер. В душе вспыхнула надежда. Кестрель боялась вынуть кинжал — зажать рану было нечем. Она снова перевела взгляд на лицо Арина. На этот раз, почувствовав пульс, Кестрель уже не сомневалась, что это его. Из глаз снова полились слезы.

Рана на боку была не страшной. Много хуже травма головы — она может убить, парализовать, лишить разума и памяти, погрузить в беспробудный сон.

— Арин, очнись.

Заговорив, Кестрель уже не могла остановиться.

— Нужно спешить, здесь нельзя оставаться. Прошу тебя! Пожалуйста, очнись. Я люблю тебя. Не оставляй меня, очнись. Слышишь, Арин? Пожалуйста, выслушай.

Кто-то плакал. Слезы падали Арину на лоб, на губы и ресницы. «Не плачь», — попытался произнести он.

— Пожалуйста, выслушай, — просил голос.

Конечно, он выслушает. Как можно отказать? Невозможно! Как будто все это с ним уже происходило — или должно было произойти. То ли эхо, то ли его источник. Если открыть глаза, мир раздвоится. Все болело. Веки будто придавили камешками, а тело присыпали тяжелыми глинистыми комками земли. Даже приятно. Тошнотворная боль немного отступила.

Но не было ни камешков, ни земли. В глубине души он знал это и цеплялся за женский голос. Голос дрожал и надламывался, как будто девушка вот-вот закричит.

— Не надо, — прохрипел Арин и открыл глаза. Накатила тошнота.

На ее лице отразилась смесь муки и облегчения, и это вызвало у него смутное удивление. Руки девушки замерли на секунду, но тут же засуетились. Она протянула фляжку, попыталась приподнять его, но не хватило сил.

— Прости. Арин, тебе нужно встать.

— По-моему, я не смогу.

— Сможешь. Ланс совсем рядом. Давай. — Она потянула его наверх — сначала за руку, потом за плечи. У него не хватило духу попросить ее перестать — голова раскалывалась, от каждого движения мутило. Арин попытался сосредоточиться и увидел неподалеку Ланса. Вокруг — месиво из людей и металла. Его охватил страх. Странный островок спокойствия, на котором оказались Арин и Кестрель, долго не продержится. Удивительно, что их до сих пор никто не заметил. Никто не обрушил меч на ее беззащитную шею, пока Кестрель стояла на коленях и трясла Арина, умоляя очнуться.

— Уходи, — велел он.

Кестрель отшатнулась:

— Нет.

— Все в порядке. — Арин потянулся к ее щеке, но то ли у него в глазах двоилось, то ли рука не слушалась. В итоге пальцы скользнули по носу и губам. — Я не против.

— Не говори так.

— Скачи поскорее. И подальше.

— Не проси меня об этом. Ты бы так не поступил. Не бросил бы меня.

«Это совсем другое», — хотел возразить он, но потерялся в путающихся мыслях. Ее… Как назвать то, что отразилось в глазах Кестрель? Ее печаль показалась Арину неожиданным даром. Подбирать слова было ужасно тяжело. Он сам не заметил, как отнял руку. Лицо Кестрель стало непроницаемым.

— Вставай, — процедила она сквозь зубы.

— Прошу тебя, уходи.

Она вцепилась в его кожаный нагрудник.

— А ты