Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

— Оригинально, — сказала Реша. Жора не отвлекался — снимал.

Мы бродили по помещению, набирая материал для ролика, минут пятнадцать-двадцать. Жора снимал и посетителей, и танцующих девчонок, и меню, и барменов — их было трое, и они так ловко и быстро готовили коктейли, что у меня глядя на них начинала кружиться голова.

— Пойдём, — дёрнула меня за рукав Реша, когда я уже начинал дуреть от обстановки. Всё-таки ночной клуб — не моё. И уши болят. — Нас ждут в вип-зоне.

«Здесь ещё и вип-зона есть?» — уныло подумал я, но вслух ничего не ответил. Правда, судя по всему, взгляд у меня был более чем красноречивым, потому что Реша, усмехнувшись, сказала:

— Будем брать интервью у девчонок-танцовщиц. Я договорилась, поговорим с тремя.

Я понимающе кивнул.

Дальше всё, как мне показалось поначалу, покатилось по запланированному сценарию. Мы поговорили с тремя танцовщицами — вопросы озвучивал Жора, а я их печатал для него в телефоне, как последний дебил, — все они были милыми молодыми девчонками, преимущественно студентками, которые подрабатывали в клубе один-два раза в неделю. На всю ночь их не хватало, танцовщицы менялись каждый час активных телодвижений, и в свободное время можно было отдохнуть в специальной комнатке. Тут же, рядом с вип-зоной.

— А можете нам её показать? — озвучил Жора мой вопрос. Последняя из девочек, у которых мы брали интервью, кивнула и поднялась с кресла.

«Лучше бы на балет сходил», — подумал я с тоской, считая, что ничего интересного для себя сегодня точно не увижу, но скоро выяснилось, что я ошибся.

111. Обратная сторона полуночи

Дэн

Комната для отдыха танцовщиц была миленькой. Удобные диваны и кресла, в самом центре — круглый стол, на котором стояла вазочка с фруктами, лежала открытая коробка с зефиром, дымились несколько чашек с чаем и кофе. Немного портило впечатление отсутствие окон, но в целом неплохо.

Девчонок тут было много, почему-то больше, чем танцовщиц в обоих виденных нами помещениях.

И отреагировали они на нас по-разному. Кто-то напрягся, другие показательно разулыбались, а одна девчонка вообще дёрнулась и перепуганно выскочила за дверь, как будто за ней кто-то гнался.

В этом было что-то странное, но я пока не слишком насторожился. Мало ли причуд бывает у людей? А может, она вообще внезапно в туалет захотела, съела что-нибудь не то, и моё появление тут ни при чём.

Пока Жора снимал, а Реша по моей просьбе озвучивала вопросы — почти тот же набор, что был на индивидуальном интервью, — я напечатал в телефоне «Отойду ненадолго», Реша кивнула, и я смылся.

Оказавшись в коридоре, огляделся. Тут, в этой самой вип-зоне, в отличие от нижнего зала, был самый настоящий лабиринт. Коридор уходил вперёд и назад, и я лихорадочно пытался вспомнить, где видел туалет. Он был, я точно помнил…

Ладно, пойдём вперёд.

Я завернул за ближайший угол и сразу убедился, что двигаюсь в верном направлении — на стене был заветный указатель. Я пошёл дальше, и в этот момент в дальнем конце коридора появилась одна из танцовщиц. Та самая, которая убежала из комнаты для отдыха при нашем с Решей и Жорой появлении — я узнал её по необычному купальнику, лифчик в виде ракушек, как у Русалочки из диснеевского мультика. И на трусах блестящая чешуя.

Девчонка почему-то была с подносом, на котором стояли два коктейля. Странно — для этого ведь есть официанты, разве нет? Впрочем, откуда я знаю, может, при заказе приватного танца в випке предусмотрена подобная услуга. Приват тут точно был, но все танцовщицы хором утверждали, что подразумевается только танец, без раздеваний и прикосновений.

Не слишком обращая на девушку внимание, я шёл к своей цели. И даже не понял, как так получилось, но когда я поравнялся с танцовщицей, она внезапно споткнулась, полетела вперёд — и оба коктейля выплеснулись мне на рубашку.

— Ой, ой, простите! — тут же несчастно залепетала она, сжав плечи, будто ожидала удара. — Простите, господин, я случайно! У меня туфли не очень удобные… Извините меня, пожалуйста!

Стерев рукавом с морды потёки пахнущей апельсином жидкости — явно безалкогольной, но сладкой и липкой до безобразия, — я посмотрел на девчонку и поразился тому, какая она дёрганая. Паника в глазах, бледное лицо, дрожащие губы. Твою мать, у них тут что — телесные наказания за подобное? Или огромные штрафы?

Конечно, промолчать я уже не мог. Не до молчания было!

— Ты чего так паникуешь-то? — спросил я, стараясь говорить миролюбиво. — Ничего страшного, со всеми бывает. Сейчас я в туалете умоюсь, а рубашку потом отстираю в машинке.

«Даже если не отстираю — хрен бы с ней», — подумал, стряхивая с ткани капли оранжевого коктейля.

— Спасибо, господин, — девушка поклонилась, поразив меня этим до крайности, и я с интересом протянул:

— Почему ты называешь меня господином? У вас тут так принято?

Она нервно облизнула губы.

— Ну… да. Если вам не нравится, то простите…

— Да что ты всё время извиняешься, прекрати! — вздохнул я, причём не агрессивно, а вполне мирно, но девчонка всё равно сжалась. Молоденькая совсем, лет восемнадцать максимум. — Что тебе будет за разлитые коктейли?

— Ничего, — быстро ответила она, но как-то совсем неискренне. «Ничего» с паникой в глазах несовместимо.

— Ладно, — пожал плечами я, решив, что надо узнать всё самому. — Тогда я тебя сейчас провожу.

— Куда⁈

— Ну куда ты там шла? Туда и провожу.

— Я шла… — Девушка нервно облизнула губы, побледнев сильнее. — Вниз…

— Хорошо, пойдём вместе.

Она слегка деревянно наклонилась, подхватила с пола поднос, поставила на него пустые бокалы, а затем, сделав маленький шажок ко мне, прошептала:

— Господин, пароль — обратная сторона полуночи.

Что значит эта хрень,