Спящее искупление - Сэди Винчестер

Глава тридцатьПятая

(TW: сексуальное насилие, не со стороны главных героев)

Возможно, любому другому ангелу было бы безразлично или, возможно, не произвело бы впечатления, что Сайлас сделал им кольцо. Однако я точно знала, что входит во все, что он делает, что он создает из своих различных металлов.

В каждом творении была частичка его благодати, и над этим не стоило насмехаться. Была причина, по которой он считался мастером своего дела дома и почему другие ангелы искали у него свое оружие.

Несколько часов спустя, сидя на коленях у Сая на диване, я любовалась кольцом у себя на пальце. Мне не терпелось показать его Атласу и Руку, когда они вернутся с дневной прогулки Чоппино.

Опять так легко отвлекаешься? Из-за глупой маленькой безделушки. Где мои ответы, малышка? Мы должны еще раз поговорить лично. Встретимся на историческом кладбище Брикстона, участок 228. Не заставляй меня ждать. У меня новости о твоем мече.

Почему дьявол выбрал такое дерьмовое время? Всплывает в моей голове в самое неподходящее время. Я знала, что он всегда наблюдает, но это дерьмо начинало раздражать.

Я соскользнула с колен Сая, но не раньше, чем поцеловала его в последний раз.

Увидев его странно приподнятую бровь, я ободряюще улыбнулась ему.

— Обязанности Ада не ждут.

Он хмыкнул, ощетинившись от неудобства.

— Люцифер всегда был нуждающимся ублюдком, — проворчал он.

— Прекрати, — упрекнула я его. — То, что ты не сходишься с ним во взглядах, не означает, что ты не можешь просто согласиться с несогласием. Нам еще предстоит проделать важную работу, особенно в связи со всем этим фиаско с балансом сил.

Я нежно похлопала его по бедру.

— Я ненадолго.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Бросив на него суровый взгляд, я покачала головой.

— В последний раз, когда вы двое были в одном и том же районе, это привело к преждевременному прекращению правления династии Романовых.

Он поднял руки, защищаясь.

— Замечание принято.

С этими словами я ушла, чтобы узнать о своем мече. Возможно, это именно та зацепка, на которую мы все надеялись.

Солнце едва опустилось за горизонт, когда я толкнула кованые железные ворота, ведущие на историческое кладбище. Свежих трупов здесь больше не хоронили, так что за ним ухаживали ровно настолько, чтобы с дороги он не выглядел бельмом на глазу.

Пройдя по грунтовой тропинке дальше вглубь кладбища, можно было увидеть места, где рабочие пренебрегали уходом за территорией. Плющ вышел из-под контроля, надгробия нуждались в чистке, некоторые статуи осыпались по краям, а на одном или двух фонарных столбах мигали лампочки, грозя погаснуть.

Оглядевшись вокруг, я увидела, что все было тихо. Не было слышно даже мягкого хлопанья крыльев летучих мышей в небе или шелеста листьев на деревьях. Надо мной жуткое сияние луны было приглушено густыми облаками. Вокруг меня остался только запах грязи и разложения.

Остановившись в указанном месте встречи, я уставилась на большого каменного ангела, смотрящего на меня сверху вниз. Несмотря на то, что это была не более чем неодушевленная статуя, я все еще чувствовала, как ее суждение давит мне на плечи. Крылья женщины-ангела были частично расправлены, длинные локоны обрамляли лицо, а в изящных руках она держала букет роз.

— Кинли, — раздался голос у меня за спиной.

Обернувшись, я увидела незнакомое лицо. Мои брови сошлись в замешательстве. У стоявшего там мужчины был насыщенный оливковый цвет лица и аккуратно уложенные волосы, такие темные, что они напомнили мне о бездонных ямах Вселенной. Щетина на лице вокруг его рта была немного светлее, но ненамного. Глядя в его глаза, я не видела никаких признаков Люцифера, но только присутствие зла и жалости.

Он улыбнулся мне, но в его улыбке не было теплоты.

— У меня твой меч.

— Что? Тебя послал Люцифер? — Я выпрямилась, мое тело напряглось, поскольку он немедленно привлек мое внимание.

Когда он сделал медленные шаги в моем направлении, мои ноги остались стоять там, где были.

— Кристина была так добра, что сказала мне, где я могу его найти, прежде чем я оставил ее сосуд на железнодорожных путях. — Сказал он становившись в футе от меня, на расстоянии вытянутой руки, но и на достаточном расстоянии, чтобы дышать.

Это я сократила разрыв между нами в ту секунду, когда он упомянул имя моего миньона-человека. Мои губы скривились, когда во мне начала разгораться злость.

— Никодимус… — Отвращение сорвалось с моего языка при имени демона, который преследовал мое прошлое, а теперь и настоящее.

Теперь я могла видеть это, я могла видеть за пределами цвета глаз сосуда — демона, который вселился в это тело. Это было зрелище, которого я хотела бы не видеть. Уродство, жалкое отродье и ненависть, скрывающиеся за фасадом, были очевидны как день.

— Верни мой меч, и это будет быстрая смерть. — Возможно.

Он запрокинул голову и рассмеялся в темное небо над нами. Его рука лежала на животе, поскольку энергичного смеха, казалось, было достаточно, чтобы вызвать боль в животе.

— О, моя маленькая темная лисичка, — начал он.

Что он хотел сказать дальше? Мне было насрать. Мои руки метнулись вперед и схватили его за рубашку, швыряя на широкий ствол гниющего дерева. Его спина ударилась о умирающий дуб, но, казалось, это мало выбило его из колеи.

— Мой меч, где он?! — Я взвизгнула, страдая от осознания того, что, убив его, я не приблизюсь к тому, чтобы вернуть его в свое владение.

Он вытащил кинжал, он не мог быть длиннее восьми дюймов. Действительно, смешно, что он собирался принести нож на битву с ангелом. Моя нечестивая сила уже струилась по моим мышцам в согласии с моей яростью.

— Разве ты не усвоила свой урок, Кинли? Я знаю, что усвоил свой. — Он бросился на меня, его тело соприкоснулось с моим. Мы оба споткнулись, когда мои руки попытались контролировать направление, в котором он взмахнул своим кинжалом.

Глаза Нико начали наливаться полностью черной кровью, когда он задействовал свои силы. В последний раз, когда я видела, как его глаза вот так наполняются тьмой, он убил полудемона, который научил меня любить, моим собственным гребаным мечом.

Изо всех сил пытаясь взять себя в руки, я зарычала от злости на его настойчивость.

Его губы растянулись в безумной ухмылке.

— Надеюсь, у наших детей хотя бы наполовину будет такой