Нарушая правила - Анастасия Уайт

— Ребята с тобой общаются?

— Да. — Он массирует мне спину. — Мэг рассказала Гарсии об изменах Джейка и намекнула, как он с тобой обращался. Им не составило труда разглядеть его ложь. Большинство парней в команде — семейные. Им не понравилось, что он сделал с тобой.

— Надо было подать на него в суд, — бормочу я.

Ксандер отстраняется и берет мой подбородок в пальцы.

— Все будет хорошо. Мы выиграем Супербоул, и я заставлю ненавистников проглотить свои слова. Ради тебя.

— А если выиграешь, можно я загадаю желание? — спрашиваю я, и в голове рождается идея.

Он усмехается.

— А почему нет?

Гостевой домик у бассейна, где мы остановились, небольшой, но уютный, с панорамными окнами и бежевыми стенами. В гостиной — просторный диван, большой телевизор на стене, PlayStation и мини-кухня в углу. За полуоткрытой дверью видна роскошная кровать с тумбочками по бокам.

— Моя сестра не замучила тебя своей болтовней? — шепчет Ксандер, когда дверь закрывается за нами.

— Немного, — смеюсь я.

— Она всегда такая, когда что-то затевает. — Ухмыляясь, он ставит сумки на пол.

Затем притягивает меня к себе, его губы находят мои, и я вздыхаю в поцелуе. Я никогда раньше не была с таким парнем, как Ксандер. Он заполонил все мои мысли, украл мое сердце и не собирается возвращать. Он под моей кожей, в моей крови.

Он повсюду.

— В день своего дня рождения она вела себя так же. Надо было догадаться, что она тебя пригласит.

— А что бы ты сделал, если бы знал, что я там буду?

Ксандер пожимает плечами.

— Попытался бы вызвать ревность.

Я сужаю глаза.

— Что?

— Да, чтобы проверить твои чувства, особенно после того, как ты согласилась быть «женой» Миллера прямо у меня на глазах. — Его губы в миллиметре от моих, дыхание обжигает кожу. — Я надеялся, что ты влюбилась в меня, и мне нужны были доказательства. Нужно было знать, что я не один в этих чувствах. — Он прижимает лоб к моему, руки скользят к моим бедрам. — Сегодня я хочу сбежать с тобой. Пляж в двух шагах. Там мы будем одни, без посторонних глаз.

— Бассейна тебе мало, мистер квотербек? — дразню я, вставая на цыпочки.

— Мне всегда мало. — Он страстно целует меня, и весь мир перестает существовать.

Большинство гостей здесь знакомы друг с другом, но Джесс сжалилась надо мной и составила компанию. Она рассказывает о проекте, который ей поручили, о курсах по питанию. Я делюсь подробностями о своей работе и любви к дизайну интерьеров.

— Ты не думала пойти на курсы? — наклоняет голову Джесс, рыжие локоны рассыпаются по плечам. — По дизайну интерьеров, я имею в виду.

Я отхлебываю коктейль.

— Нет.

— Почему? — Она приподнимает бровь. — Тебе явно нравится это направление. Почему бы не изучить его глубже, чтобы заниматься этим профессионально? Может, работать на себя?

Я размышляю над ее словами, украдкой поглядывая на Ксандера, который увлечен беседой с Райаном. Если я решу учиться дизайну, он поддержит? С вздохом я поворачиваюсь обратно к Джесс.

— Не знаю. Я об этом не задумывалась. — Пожимаю плечом. — В основном я самоучка, хоть и многому научилась у кузины и из журналов.

— Подумай, — улыбается она, чокаясь со мной бокалом. — Когда будешь готова, я стану твоей первой клиенткой, и ты сделаешь крутой дизайн для моей маленькой студии. Договорились?

Я смеюсь.

— Договорились.

Вокруг нас разговоры стихают, и, подняв глаза, я вижу Одри и Райана в центре комнаты.

— У нас новости, — щебечет Одри.

Райан обнимает ее за талию, притягивая к себе.

— Как вы знаете, Райан наконец получил повышение, и в марте мы возвращаемся в Бостон. Возвращаемся к истокам.

Ксандер кладет руку мне на плечо, улыбаясь, как Чеширский кот. Я хихикаю, вспоминая, как его родители обрадовались, что оба их ребенка снова в одном городе.

Райан улыбается.

— Мы хотели собрать вас всех здесь сегодня, потому что после переезда увидимся с большинством не так часто. Но есть и вторая причина… Одри беременна. Мы станем родителями.

Комната взрывается смехом, возгласами и аплодисментами. Ксандер вскакивает и бросается к старшей сестре, обнимая ее и что-то шепча на ухо. Она расплывается в счастливой улыбке и подпрыгивает на месте.

Я не сомневаюсь, что он будет самым лучшим дядей. Его задумчивость — не более чем видимость; он самый милый парень из всех, кого я знаю.

После вечеринки мы гуляем по песку. Пляж залит лунным светом, и единственный звук, который можно услышать, — это плеск волн о берег. Здесь тихо и уединенно.

— Значит, твои родители знали? Как им удалось сохранить это в тайне?

— Понятия не имею. Когда мы вчера высадили Майло, они не сказали ни слова, — бормочет он, покусывая нижнюю губу. — Мне хочется отомстить им за то, что они скрыли от меня эту новость.

— Есть что-то конкретное на примете? — Я фыркаю, забавляясь его детским поведением. Пьяный Ксандер такой веселый.

Он резко останавливается и снимает футболку, затем спортивные штаны.

— Когда я объявлю о чём-то важном, я тоже сохраню это в секрете. — Он дуется.

Он очарователен, как маленький мальчик, который не получил на Рождество то, что хотел.

Затем он подхватывает меня, перекидывает через плечо и бежит в море. Я смеюсь, моё настроение лёгкое и весёлое. Зайдя в воду по пояс, бросает меня в нее прямо в одежде. Вынырнув, я тру глаза и откашливаюсь от солёной воды.

— Чёрт возьми, — выдыхаю я, всё ещё смеясь. — Ты должен был сказать мне надеть купальник.

Он заключает меня в свои большие объятия, а его губы оставляют дорожку из горячих поцелуев на моей шее.

— Прости, детка. Какой же это сюрприз, если ты знала, что мы собираемся поплавать? — От его низкого смешка у меня вибрирует горло, когда я обхватываю его бедра своими ногами.

Обвив одной рукой его шею, я откидываю волосы с лица и впитываю его в лунном свете. Я не могу насытиться им. Каждый день, каждый час, каждую минуту...Этого никогда не бывает достаточно.

Я хочу большего.

Мне нужно больше.

Я не знаю, кто пошевелится первым, но вскоре наши губы сливаются в страстном поцелуе.

Тела прижимаются друг к другу, моя киска скользит по его твердой длине. Он просовывает пальцы мне под трусики и ласкает мой клитор. Я плаваю в океане чистого блаженства, не обращая внимания на окружающее. Единственная острая эмоция, которая все еще остается здесь, — это желание.

Я позволяю ему делать со мной такие