Значимые - Шенен Риччи

следует за ним, разглядывая его. Он вызывает либо огромное восхищение, либо глубокую ненависть. Аарон пожимает руки нескольким пожилым мужчинам, обсуждая с ними следующий сезон, пока я разговариваю с их жёнами о своём… парне.

Потому что в обществе такого типа женщина не существует без своего мужчины. Это невероятно сексистский подход, и я рада, что Аарон не относится ко мне как к зеленому растению. Некоторые молодые модели бросаются к его ногам, флиртуя с ним, хотя я стою рядом с ним. Мое сердце тут же начинает бешено колотиться от ревности. К счастью для Волка, он игнорирует их, завладевая моими губами, обнимая меня, показывая, что думает только обо мне, и что он полностью принадлежит мне.

Мы приветствуем Томаса, который, кажется, так же устал от этого мероприятия, как и я. Аарон оглядывает его с ног до головы и смеётся над раздражённым выражением лица Томаса.

— Ты даже не потрудился нарядиться. Не думаю, что у тебя вообще есть костюм.

— Ты прав, нет. Я просто ненавижу этот мир и этих клоунов.

Я усмехаюсь над комментарием Томаса, ещё больше влюбляясь в него. У него много денег, но он остаётся простым. Я думаю, что, кроме меня, он единственный человек, с которым Аарон действительно хочет поговорить сегодня вечером.

— Рад тебя видеть, Элли. Ты выглядишь потрясающе. Аарон с трудом будет удерживать от тебя мужчин. — Томас игриво смотрит на Аарона, как будто знает что-то, чего не знаю я. Несомненно, Томас хорошо знает Аарона.

Кучка стариков просит его присоединиться к ним. Аарон смотрит на меня, спрашивая разрешения. Конечно, я соглашаюсь, хотя стоять здесь одной не очень приятно. Он целует меня и уверяет, что скоро вернётся. Я вижу, как моя мать разговаривает со своим мужем, изображая идеальную жену, на ней чёрное платье, как будто она только что была на похоронах. Она холодно смотрит на меня, а потом ищет взглядом моего парня. Нет, мама, моё сердце ещё не разбито.

Она не утруждает себя приветствием. Я решаю не стоять у стены, как наказанный ребёнок, и направляюсь к зоне с шампанским, когда меня хватают за руку.

— Элли.

У меня внутри всё сжимается, когда я узнаю голос позади себя. Голос, которого здесь не должно быть. Голос, о котором я забыла.

Оборачиваюсь и вижу Стефана в идеальном бежевом костюме, с идеальной стрижкой и идеальной улыбкой. Все эти дозы совершенства, чтобы прикрыть такого несовершенного человека. Раньше я бы побоялась противостоять ему, но теперь меня переполняет только гнев. Я всегда задавалась вопросом, почему он так со мной обращался, и сегодня я не позволю ему уйти, пока не получу ответы.

— Где твоя комнатная собачка? — Он одаривает меня своей вежливой-манипулятивной-адвокатской улыбкой.

— Мой парень, Аарон, недалеко, и если он тебя увидит, то, думаю, не обрадуется. — Особенно теперь, когда я рассказала Аарону о том, что произошло между нами. Зная его вспыльчивый характер, он, скорее всего, изобьёт его до смерти.

— Я понимаю. Я хотел поговорить с тобой наедине о том, что произошло между нами. — Его выражение лица невозможно прочесть, и на мгновение мне кажется, что он раскаивается. — Пожалуйста, Элли. Всего пять минут. — Он необычайно спокоен, почти умоляет, что совсем не похоже на Стефана, которого я помню.

Киваю, соглашаясь последовать за ним. Интуиция кричит мне, чтобы я бежала, но мне нужно набраться смелости. Мне нужно встретиться с ним лицом к лицу, чтобы поставить точку и двигаться дальше. И это не тот разговор, который мы могли бы вести в присутствии любопытных представителей старой знати.

По пути в коридор я вижу Луиса. Он странно смотрит на меня, вероятно, гадая, почему я иду в библиотеку с другим мужчиной, а не со своим парнем. Я сглатываю, надеясь, что он не расскажет ему. Не хочу, чтобы сегодня что-то пошло не так. Стефан закрывает за собой дверь. Без замка. Я напоминаю себе, что теперь я сильнее и что он не осмелится ничего сделать со мной, пока его родители находятся прямо за дверью. Стефан любит производить впечатление, он никогда бы не причинил мне вреда — на людях.

— Чего ты хочешь, Стефан? — я прищуриваюсь, когда он обходит меня по кругу, осматривая с головы до ног, его злобный взгляд вызывает у меня отвращение. — Ты здесь, чтобы извиниться?

— Ты сама меня бросила, Элли. Почему я должен извиняться?

Я фыркаю. Конечно, это снова одна из его манипулятивных игр.

— Потому что ты — всё, что я презираю. Ты ужасно со мной обращался. Ты был большим придурком. — Он начинает ухмыляться, гордясь тем, что до сих пор действует мне на нервы. Я тяжело дышу, сохраняя спокойствие. Я найду способ поставить точку, независимо от того, хочет он этого или нет. — Но теперь я нашла того, кто относится ко мне с любовью и уважением, которых я заслуживаю. Мне жаль тебя, Стефан. Ты больше не сможешь до меня добраться.

— Тебе повезло, что ты была со мной. Другие женщины бы…

— Нет, повезло тебе. Ты эгоцентричный и манипулирующий…

Он резко толкает меня к книжному шкафу, нависая надо мной и удерживая меня в ловушке своими руками. Я стискиваю зубы, бросая на него убийственные взгляды. Я ненавижу его. Я ненавижу то, что он со мной сделал. Я испытываю отвращение ко всему его существу. Я знаю, что Стефан слишком слаб и боится ударить меня или причинить мне боль. Он бы никогда так не поступил. Он умный. Синяк на моем теле будет означать доказательство. А как юрист, он никогда не оставлял никаких доказательств.

— Отпусти меня, Стефан, или, клянусь, я расскажу правду всем присутствующим здесь сегодня вечером. Твоей матери. Твоей компании. Всем.

Он злобно смеется. И он прав — об этом знает только Аарон; мне слишком стыдно признаться в том, что он со мной сделал. Никто никогда мне не поверит. Даже моя собственная мать не поверила. Будучи искусным манипулятором, он знает мои недостатки. Но, возможно, я смогу обыграть его в его же игре.

— Ты не сделаешь этого, мы оба это знаем, — он хватает меня за руку, сжимая её, чтобы причинить боль. Я хочу, чтобы он сделал это. Оставил след на моей коже. Тогда у меня было бы доказательство. Доказательство, которое приведёт к его падению.

— Красивое платье. Но я знаю, что под ним.

— Только мой парень знает, а ты и вполовину не такой, как он, — я прищуриваюсь, я буду провоцировать его, пока он не совершит ошибку, которая освободит меня от него. Мне всё