Разрушение - Э. К. Хантер

когда я поднесла его к уху только для того, чтобы быть встреченной оглушительным звуком тишины. Гудка не было, и когда я дрожащими пальцами набрал код на кнопках, ничего не произошло.

Черт! Почему, черт возьми, это не сработало?

Страх просачивался сквозь меня, пока я не перевела дыхание и не напомнила себе, что Хендрикс не сможет войти, пока я не открою дверь. И этого никогда не должно было случиться.

— Райли, маленькая сучка, тебе лучше, блядь, ответить мне, — прошипел Хендрикс. Страх сменился гневом, когда я вернулась к экрану и обнаружила, что он свирепо смотрит в камеру. — Я даю тебе десять секунд, чтобы признать меня!

Мне следовало держать рот на замке, но рациональная часть моего мозга отключилась на весь день. Мой палец нажал на кнопку, которую показал мне Кай, которая позволила бы мне поговорить с ним.

— Или что? — рявкнула, мое горло перехватило.

Я тут же пожалела об этом. Его оскал превратился из оскала в угрожающую ухмылку, когда он просиял в камеру.

— Вот ты где, я скучал по тебе, моя маленькая шлюха, — сказал Хендрикс.

Моя маленькая шлюха?

Черт, если бы только Кай мог услышать, как он утверждает, что я его маленькая шлюха, он бы уже был на глубине десяти футов.

— Как ты сюда попал? — спросила я, игнорируя раздраженный тон его голоса.

— Всему свое время. Почему бы тебе не выйти сюда, и мы не могли бы заново познакомиться? — он прислонился к стене, небрежно скрестив руки на груди.

— Хм, давай подумаем об этом секунду. Как насчет трахнись, ты, лживый, предатель, кусок дерьма!

Вспышка гнева промелькнула на его лице, и он опустил руки. Мурашки страха поползли по моему позвоночнику, когда его рука сжала пистолет. Но это чувство исчезло в одно мгновение, снова сменившись его злобной улыбкой.

— У меня было предчувствие, что ты это скажешь, поэтому я захватил с собой кое-что, что могло бы помочь тебе изменить свое мнение.

Мой желудок резко сжался.

Я оцепенела и беспомощно наблюдала, как мужчина, которого я никогда раньше не видела, вышел на экран, таща за собой кого-то, кого я хорошо знала.

Жаклин.

Они избили ее. Ее обычно аккуратный пучок был растрепан, по одной стороне лица текла кровь, а под обоими полными слез глазами были синяки. Ее рот был заклеен серебристой лентой, и мужчина держал ее, обхватив рукой за горло, приставив дуло пистолета сбоку к ее голове.

— Жаклин, — прошептала я пустой комнате, когда мои колени подогнулись. Я схватилась за стол, чтобы не упасть.

— Теперь я могу убедить тебя выйти? — сказал Хендрикс, отходя от стены, чтобы снова встать под объектив камеры. Самодовольная ухмылка заиграла на его губах, и в этот самый момент я пожелала ему самой мучительной смерти из возможных.

Надеюсь, от рук Кая.

Я не знала, что, черт возьми, делать. Конечно, моим первым побуждением было отправиться туда, но последствия этого решения были слишком серьезными. Однако я знала, что это значило для Жаклин, и не была уверена, что смогу жить с этим на своей совести.

— Райли, принцесса, ты когда-нибудь видела, какой бардак получается, когда кому-то вышибают мозги? — сказал Хендрикс, в его голосе слышалось веселье, больной ублюдок. — Уверяю тебя, это настоящий гребаный беспорядок. И запах, Господи, всего этого мозгового вещества и крови....

Хорошо, что у меня был пустой желудок, потому что мысленного образа, созданного его словами, было достаточно, чтобы вызвать у меня рвоту. Было чертовски невозможно игнорировать всхлип, вырвавшийся у Жаклин, и ее зажмуренные глаза. Я больше не могла смотреть на экран, я отвернулась, когда слезы хлынули и потекли по моему лицу.

Жаклин была больше, чем горничной. Она заботилась о Кае с тех пор, как он был ребенком. Она заботилась обо мне с той минуты, как меня внесли в его пентхаус. Если бы я не вышла туда, ее голова была бы размазана по стенам в считанные секунды, но если бы я вышла туда, меня использовали бы как приманку, чтобы заманить Кая.

И я была предана Каю.

Я мысленно вознесла молитву, надеясь, что Кай скоро вернется и спустится за мной, чтобы найти своего заклятого врага, стоящего там.

Это было принятие желаемого за действительное, но я не хотела принимать во внимание реальность.

— Открой эту гребаную дверь, Райли! — внезапно Хендрикс взревел. Мой взгляд метнулся к экрану как раз вовремя, чтобы увидеть, как он бьет прикладом пистолета по бедру Жаклин. За пленкой она издала болезненный крик, когда ее нога подломилась. Единственная причина, по которой она не упала на пол, заключалась в том, что этот придурок поддерживал ее.

Рыдание вырвалось из моего горла, и я была примерно в десяти секундах от того, чтобы нажать кнопку разблокировки двери и выйти наружу, но тут Жаклин посмотрела в камеру. Несмотря на боль, которую она, должно быть, испытывала, ее взгляд был жестким, и она едва заметно покачала головой, приказывая мне не выходить.

Мое сердце разбилось. Эта храбрая женщина была готова пожертвовать своей жизнью, чтобы я была в безопасности.

Чтобы обезопасить Кая.

Несмотря на тихий голос в моей голове, приказывающий мне открыть дверь, я протянула дрожащую руку и нажала кнопку микрофона.

— Иди нахуй, — прорычала я Хендриксу. — Я надеюсь, тебе понравится остаток твоей жалкой жизни, потому что, когда Кай доберется до тебя, ты будешь молить о сладком избавлении от смерти.

Он уставился в камеру, прежде чем разразиться самым леденящим душу невеселым смехом, который я когда-либо слышала. От этого звука мой желудок сжался еще сильнее.

— О, Райли. Ты такая тупая сука, — его лицо исказилось в гримасе, вены вздулись на шее. — Ты действительно думаешь, что это закончится для Жаклин? Позволь мне сказать тебе, что произойдет, если ты не притащишь сюда эту милую маленькую попку. Я вышибу Жаклин мозги. А потом я позвоню своему человеку, который следит за твоей подругой в клубе, Кендрой, кажется, ее так зовут, верно?

Мое сердце остановилось.

Я не могла дышать, и мое тело сильно тряслось. На этот раз я не смогла остановить подкашивающиеся ноги. Я рухнула на пол бесформенной кучей, слезы градом катились по моим щекам, когда голос Хендрикса разнесся по комнате.

— Она симпатичная девушка. Я уже некоторое время наблюдаю за ней, за ней и ее прекрасной дочерью, Зарой, верно? — сказал он непринужденно, как будто не угрожал жизни матери и ее ребенка. — Было бы так обидно видеть, как они страдают, поэтому вот что я собираюсь сделать. Я собираюсь дать тебе последний шанс вытащить свою задницу