Влюбленный - Луна Мейсон

– Я не могу найти свой телефон. Он нужен, чтобы позвонить Еве. Сперва езжай к маме, а потом возвращайся. Со мной все будет хорошо.

– Нет, одну я тебя не оставлю.

Грейсон покашливает, тактично напоминая о своем присутствии.

– Я не могу дозвониться до твоей мамы.

Дерьмо.

– Ладно. Роза, закрой двери. Если я понадоблюсь, позвони Грейсону с этого телефона. – Я протягиваю свой мобильник. – Пароль «Роза семь ноль семь два». Я ненадолго. Люблю тебя, детка!

– Я тоже тебя люблю, Лука. – С этими словами она обнимает меня за талию.

Чмокнув ее в щеку, я бегом возвращаюсь к машине. Этого просто не может быть! Я давлю на газ, проезжаю на красный и резко кручу руль.

Я молюсь, чтобы это действительно оказался банальный взлом. Наверное, мама еще на зумбе – или как там называются эти ее любимые занятия.

Я подъезжаю к дому и сразу же выхватываю пистолет. Пинком распахиваю низенькую калитку и направляюсь к боковому входу. Жестом показываю Грейсону проверить заднюю часть дома.

Он кивает и скрывается за углом.

Под ногами хрустит стекло разбитых фоторамок. Я наклоняюсь и поднимаю фотографию, которая лежит лицевой стороной вниз. Мое сердце бешено стучит, когда я переворачиваю ее: на фото я, Келлер и мама в день свадьбы Келлера в Вегасе.

Я прохожу в гостиную. Заметив на маленьком кухонном столике дымящуюся чашку кофе, понимаю, что мама была дома.

Я заворачиваю за угол, и пистолет падает на пол.

Нет!

Нет. Нет. Нет.

Я склоняюсь, меня начинает тошнить – кажется, все внутренние органы пытаются покинуть тело.

Я не в силах на это смотреть. Зрение затуманивается от непереносимой боли, я бессильно бью кулаком по стене.

– Блядь! – громко выкрикиваю я.

Я бросаюсь к маме и падаю на колени в лужу крови, растекшуюся по деревянному полу.

Ее блузка разодрана в клочья, а на груди зияет кровавая дыра. Дрожащими руками я поднимаю нечто красное, лежащее поверх тела.

Это… ее сердце. Эти нелюди вырвали у нее сердце. Я падаю на нее, хватаюсь за блузку и задыхаюсь от металлического запаха крови.

На стене тикают старинные часы, а я сижу на полу, глядя на тело: рот открыт, седые волосы залиты кровью. Я безудержно рыдаю.

– Мама… нет… только не ты…

Я прижимаю ее к груди.

Склоняю голову – так больно, что я ничего не вижу.

– Мне жаль, мне жаль… – повторяю я снова и снова.

Обняв маму, я покачиваюсь на месте.

Что я наделал?

Я даже не вздрагиваю, когда с грохотом распахивается входная дверь. Я нахожусь в состоянии транса. Мне плевать на все вокруг.

– Лука! Лука! – Голос Грейсона эхом разносится по дому, пока он не находит меня на кухне. – Че-е-ерт, – бормочет он, увидев, что происходит.

У меня даже нет сил, чтобы взглянуть в его сторону.

– Лука. Нам нужно уходить, – тихо произносит он.

– Нет. Я не могу оставить ее в таком виде.

Я крепче прижимаю маму к себе, щекой прикасаясь к холодной коже.

– Лука! Посмотри на меня. – Грейсон трогает меня за плечо, но я отказываюсь поворачиваться.

Тело все еще немного теплое, в нем тлеет воспоминание о жизни. Но сейчас мама покидает меня навсегда.

– Мы не можем тут оставаться. Лука, это опасно. Мне чертовски жаль. – На глазах у него наворачиваются слезы.

– Нет. Просто оставь меня…

Рыдая, я продолжаю смотреть на маму.

– Я люблю тебя, мама, – всхлипываю я.

– Лука, пожалуйста…

Грейсон поднимает с пола мой пистолет.

Он присаживается на корточки и забирает тело с моих коленей.

Мои руки, покрытые ее кровью, беспомощно опадают.

– Я… это… из-за меня. Это я убил свою мать.

– Нет, это не ты. Эти уроды заплатят, обещаю. А сейчас нам нужно уходить. Полиция уже в пути, и нам надо вернуться за Розой.

Грейсон поднимает меня на ноги. Меня мутит, я спотыкаюсь.

Он подхватывает меня.

– Держу тебя! Идем.

Я покорно бреду следом. Даже не могу поднять голову. Сейчас мне нужен только один человек.

– Отвези меня к Розе.

Глава 66

Роза

Номер Грейсона опять переводит на голосовую почту. Я держу в руках свой секретный телефон, который был припрятан в комнате Данте. Смотрю на фото карты с адресом.

Нерешительно топчусь на месте. Всего десять минут пешком. Потихоньку нарастает паника, когда я задумываюсь, что могло случиться с Лукой. Вдруг Ева уже мертва?

Я просто не могу сидеть на месте.

Кладу телефон Луки на стол рядом с моим паспортом, надеваю кроссовки и выхожу на улицу.

Это неприметный дом среднего класса с невысоким забором. Адрес совпадает. Я ожидала увидеть тут складское помещение или нечто жуткое. Свет везде выключен, а жалюзи закрыты.

Калитка легко открывается простым поворотом защелки, и я торопливо прохожу к входной двери. Хватаюсь за ручку с мыслью: «Пожалуйста, пусть будет открыто».

Я надавливаю на ручку, и дверь медленно приоткрывается.

Впереди лестница, а слева от меня закрытая дверь. Я подавляю нарастающий страх и открываю. Облегченно выдыхаю, обнаружив лишь пустую комнату, заставленную коробками для переезда.

Дальше по коридору натыкаюсь на очередную белую дверь. Я открываю ее и щелкаю выключателем.

– Привет, детка.

Я в ужасе замираю на месте. Даже не могу закричать. Я почти сразу выхожу из ступора, разворачиваюсь и бегу к входной двери. Мои легкие горят от напряжения.

Громко топая, Данте преследует меня.

– От меня не убежишь! – весело кричит он.

Я соскальзываю по ступенькам и выскакиваю за ограду, глядя только на дорогу. Тусклый свет уличных фонарей подсвечивает путь, пока я несусь по улице.

Чувствую дикую боль, когда ему удается схватить меня за волосы, собранные в хвост. Я резко останавливаюсь, он врезается в меня, а затем сразу хватает за талию. Я брыкаюсь и извиваюсь в его руках.

– Отпусти меня! Кто-нибудь, помогите! – кричу я изо всех сил.

Данте зажимает мне рот и нос.

– Заткнись, блядь, тупая сука, – шипит он.

Он тащит меня обратно к дому, несмотря на мое отчаянное сопротивление. Данте грубо заламывает мне руки и прижимает спиной к кузову какой-то машины.

– Лука тебя не спасет. Прямо сейчас он немного занят. У него не будет времени на бедняжку Розу.

– Что ты натворил, Данте?!

Меня пронзает ужасная мысль: вдруг он уже успел навредить Луке?

Данте зловеще смеется, а затем швыряет меня на заднее сиденье машины. И только потом, когда он садится на водительское сиденье и в салоне включается подсветка, я замечаю засохшие багровые пятна на его рубашке и руках.

Тыльной стороной ладони заглушаю свои крики.

– Пора домой. Завтра у