Сто шагов к вечности. Книга 1 - Наталья Горячева

Я не знала, радоваться мне, или сочувствовать Эмилю, потому что Сью больше нет. Во мне играли противоречивые чувства.

— Что это такое, полиамория, Эмиль? И как она влияет на отношения влюблённого леля?

— Это когда, детка, трое молодых Небесных любят друг дружку, и создают семью, чтобы один из них не умер. С точки зрения людей, это недопустимо, но нас природа поставила в такие условия, нам, вольно или невольно, приходится прибегать к полиамории, чтобы сохранить нашу популяцию. Наши лады, за всю свою жизнь рожают одного, в крайнем случае, двух детишек, поэтому нас так мало по сравнению с людьми.

— А как же ваша семья, ведь вас шестеро было у родителей?! — воскликнула я.

— Таких случаев один на миллион, наши родители были уникальны! Если бы Сью была жива, ты согласилась бы милая стать моей женой?

— Втроём! Ты хочешь сказать, чтобы мы жили втроём!

— Прости, детка, не надо было начинать этот разговор, я тебя прекрасно понимаю, ты бы не согласилась, о чём я говорю, — Эмиль зарылся лицом в мои волосы, шумно вдыхая мой запах.

Я немного поостыла и представила себе эту ситуацию, затем шепнула Эмилю на ухо:

— Не знаю, может и согласилась, не представляю даже, как я могу тебя потерять.

Эмиль широко улыбнулся и сгрёб меня в охапку.

— Спасибо, любимая.

Мы замолчали, думая каждый о своём. «Темнота и тишина, вот это наверно и есть настоящий покой» — подумала я.

Эмиль гладил меня по волосам, и трогал кожу на моей руке, лёжа с закрытыми глазами. А я смотрела, как переливается в темноте его лицо, руки, грудь. Он был прекрасней всех мужчин на свете! Этот таинственный, перламутровый цвет его кожи, завораживал меня, и я не могла оторвать от Эмиля своего взгляда. Душа его была чиста, а мысли светлыми. Без лжи, лукавства и обмана, он действительно был идеальным лелем, таким, о котором я всегда мечтала — принцем на белом коне, в данном случае, он был — лелем на серебристом «Бентли», что тоже довольно неплохо. Эмиль был само олицетворение любви и верности.

Я обняла его и прошептала на ухо:

— Если ты через полгода не вернёшься ко мне, я сама тебя найду, и не дам тебе умереть.

— Спасибо, милая моя девочка, за твою любовь, — ответил он, и мне показалось, что голос его дрогнул.

Мы лежали в темноте и смотрели друг на друга, не произнося больше ни слова. Он стал напевать мне мелодию — «Гармония музыки и природы», Фрэнка Дюваля. Его голос был настолько красивым, как музыка, которая вливалась и растворялась во всём моём теле, успокаивая и усыпляя меня.

Глава 47

— Детка, пора вставать, — его дыхание щекотало мне ухо.

Спросонья я не поняла, зачем Эмиль меня будет. Но вспомнив, что я сегодня уезжаю, я резко встала с кровати. Я уснула этой ночью! О Боже, я уснула в последнюю с нашей Эмилем ночь! Непростительная ошибка с моей стороны!

— Сколько время? — спросила я.

— Семь утра. Не торопись, ты успеешь собраться, и мы ещё заедем к твоей бабушке, — спокойно сказал Эмиль.

— Я не об этом. Эмиль, я уснула! Уснула в последний наш день! Мне так жаль, — уткнулась я ему в плечо.

— Зато ты выспалась. Наташа, есть такая пословица, «Перед смертью не надышишься». Так что ничего страшного нет в том, что ты уснула. Ты собирайся, детка, а я пойду, приготовлю завтрак, — он чмокнул меня в нос и направился к двери.

Сидя за столом, я ковырялась в тарелке, есть совсем не хотелось. Эмиль поглядывал на меня, но ничего не говорил. Я отодвинула от себя еду.

— Хоть бутерброд съешь, пожалуйста, не голодной же тебе ехать, — сказал Эмиль.

Я кое-как запихала в себя бутерброд и выпила чашку кофе.

— Спасибо, я наелась.

Эмиль собрал тарелки со стола и поставил их в мойку.

— Наташа, иди пока вещи собери, я буду ждать тебя в гостиной.

Собрав вещи, я написала на листе бумаги свой адрес и телефон, потом сняла с пальца золотое колечко, которое родители подарили мне на шестнадцатилетие, и всё это положила в конверт, оставив его на тумбочке.

— Я ещё сюда вернусь! Обязательно вернусь! — сказала я вслух, и вышла из комнаты, неся в руках сумку.

— Я тебе оставила конверт на тумбочке, в твоей комнате, приедешь домой, открой его, — сказала я, когда мы ехали по дороге в деревню.

— И что мне, девочка моя оставила там? — улыбнулся Эмиль.

— Свой адрес и телефон, и ещё кое-что, сам увидишь, — ответила я.

— Ты меня заинтриговала, — вздохнул он.

Подъехав к дому, Эмиль сказал:

— Наташа, у тебя есть час, чтобы собрать вещи и попрощаться с бабушкой.

Я кивнула головой. Бабуля уже стояла на крыльце, когда мы вошли в калитку.

— Здравствуйте, мои дорогие! А я вам завтрак приготовила, как всегда, Наташины любимые блинчики. Позавтракаете со мной?

Мы с Эмилем переглянулись и поняли, обижать бабушку отказом, было бы нехорошо, придётся есть блины.

— Спасибо, бабуль, мы с удовольствием поедим твоих блинчиков, — ответила я.

Довольная бабуля суетилась на кухне, то, подливая нам чай, то подставляла поближе блюдце с вареньем.

— Спасибо, Мария Михайловна, блинчики у вас очень вкусные, просто пальчики оближешь, — нахваливал её Эмиль.

Когда блины были съедены, а вещи собраны, мы присели на кухне.

— Наташенька, внученька, так тяжело с тобой прощаться, — запричитала бабуля. — Ты хоть приедешь на следующее лето ко мне? Если конечно я доживу, — она краем передника вытерла набежавшую слезу.

Я обняла её за плечи.

— Ба, конечно приеду. И не вздумай умирать, ты ещё должна правнуков дождаться, — пыталась приободрить её я.

Она улыбнулась.

— Будьте с Эмилем счастливы, я вижу, как вы любите, друг друга, — и она опять начала вытирать глаза.

— Но-но, не плакать, ба.

— Нам пора, а то опоздаем на поезд, — сказал Эмиль.

Мы с бабушкой ещё постояли на крыльце, обнимая друг друга.

— Береги вас Бог, дети, — сказала она и осенила крестным знамением, когда мы с Эмилем направились к калитке.

Я махала ей рукой, пока машина не скрылась за лесом. Тяжело прощаться с любимыми людьми. Я смотрела в окно, как удаляются от меня дома моей родной деревни. «Я ещё приеду сюда, обязательно приеду» — дала я себе клятву.

На вокзале Эмиль купил мне билет, и мы присели за зданием вокзала на скамейку, до поезда оставалось полчаса.

— Эмиль, это же не конец? — спросила я с