Измена - дело семейное - Аника Зарян

Но ведь она - не все! - подумала, но не посмела озвучить. Вместо этого сказала робко:

- Ну может ты из своих, в счет...

- Иди уже, не задерживай меня, – повторил он и, открыв верхний ящик, снова взял в руки накладные. – Из своих, еще чего...

Марина вышла в коридор. Прислонилась спиной к холодной стене.

В животе было пусто и тошно.

И жизнь её была такой же. Пустой и до тошноты бессмысленной.

В супермаркет она вернулась за минуту до окончания перерыва. Коллеги проводили её осуждающими взглядами. Марина выбросила недопитый йогурт, села на своё место, включила сканер.

Первой по ленте ползла бутылка кефира. Потом – пачка печенья. Потом – детские салфетки.

- Спасибо за покупку, – автоматически сказала Марина.

Вечером, вернувшись в свою однушку на первом этаже, она включила чайник. Достала из холодильника гречку. Поела, выпила таблетки, убрала посуду в раковину.

В спальне села на кровать, поджав ноги, машинально включила телевизор. И долго смотрела на экран телефона. Там не было сообщений. Ни от кого.

Открыла чат с Алёшей. Последнее сообщение здесь было больше полугода назад: «Не пиши больше моему сыну!»

Она так и не решилась написать снова.

Отключилась под гул телевизора. И ей в этот раз, как и в сотни раз до этого, снова не приснилось ничего из того, что снилось раньше. Ни Алёша маленький с мячиком, ни Олег в лифте, ни та ночь в коттедже.

Может, оно и к лучшему.

Утром она снова пойдёт на работу. Вынесет по дороге пакет с мусором, дойдет до «Пчелки». Встанет за кассу. Будет улыбаться покупателям, очень надеясь, что когда-нибудь станет легче.

А может, и нет.

Но это будет уже другая история.

_______________________________

финал в 23:30

Эпилог 3. Наташа

Еще один год спустя

- Наташа, что за упрямство? – заводит старую пластинку Миронов. – У меня дома две свободные спальни, а мы с тобой по отелям катаемся, как юнцы.

Он развалился на кровати, закинув руки за голову. Его взгляд скользит по моему профилю, и я кожей чувствую это теплое, чуть насмешливое внимание.

- Зато посмотри, какой вид.

Я сижу на подоконнике в гостиничном номере, поджав под себя ноги, и, затаив дыхание, смотрю, как за панорамным окном медленно зажигается рассветом залив. Небо над водой – сплошной пожар: багряный, охряный, с прожилками лилового. Лето в этом году особенно живописно.

Или это потому, что и в душе, и в жизни моей полный штиль?

- Вид мне как раз очень нравится. – Он поднимается, подходит ко мне сзади, кладет ладони на мои бедра. Губы касаются оголенного плеча легко, дразняще. – Особенно сзади. Не нравится мне только то, что моя любимая женщина никак не определится.

- Я, между прочим, только этим и занимаюсь всё это время.

Блуждаю взглядом по верхушкам Петербурга. Купол Исакия, Троицкого, телебашня, мосты, мосты, мосты... На миг снова переношусь на один из них, с которого я бросала в Неву своё обручальное кольцо, думая, что жизнь кончена.

- И что ты думаешь?

Подаюсь назад, прижимаюсь спиной к его груди, чувствуя, как ровно и спокойно бьется его сердце.

- Что мне очень нравится ходить в статусе твоей невесты.

- В статусе жены понравится больше. – смеётся низким, урчащим смехом довольного кота, притягивая меня еще ближе.

- Ты невыносим! – и я смеюсь вместе с ним.

Отвлекается на входящий звонок:

- Это Демидов. Прости, мне надо ответить. – целует в щеку и перед тем, как активировать вызов, шепчет на ушко: - Но ты меня таким и любишь! Да, Константин Савельевич.

И вот так с ним вечно. Даже предложение мне сделал в том же стиле. Без пафосных слов или эпатажных ужинов с кольцом в бокале. Несколько месяцев назад по дороге в офис он спросил, не хочу ли я поменять фамилию?

- Тебе не нравится моя фамилия? Я считаю, она мне отлично подходит.

- Наталья Миронова тебе подойдет больше.

- Надо подумать.

И до сих пор думаю. Потому что, несмотря ни на что, моя фамилия – мой личный бренд. По ней меня знают в профессиональных кругах.

Но это не главное.

Главное то, что я не хочу ничего менять. А не только фамилию. Мне слишком нравится то, что у меня есть сейчас. Любовь детей, признание в профессии. И мужчина, который сдувает с меня пылинки.

Живу свою лучшую жизнь.

И всё, что от меня требуется – наслаждаться ею.

Вот, наслаждаюсь.

Пока Вадим говорит со своим клиентом, я успеваю пойти в душ, высушить волосы, одеться.

После завтрака садимся в машину.

- Что хотел Демидов?

- Мне придется в Москву поехать.

- Надолго?

- Надеюсь, что нет.

Я тоже надеюсь.

У нас были планы на выходные, но я не обижаюсь. Такова уж особенность нашей работы.

Бронирую ему билет на ближайший Сапсан.

Доезжаем до моего двора.

Тянусь к нему.

Целует.

- Люблю тебя.

- Я тоже.

Потому что это правда. Как и то, что моя любовь к Вадиму не похожа на то, что у меня было с Олегом. Оказывается, любить тоже можно по-разному. И даже не один раз.

Удивительно, правда? И для этого не нужны ни бабочки в животе, ни клятвы под луной. Ни даже штамп в паспорте. Ососбенно тем, у кого уже был и штамп, и клятвы, и бабочки.

В отсутствие девочек в квартире уже привычно тихо.

Прохожу на кухню, ставлю чайник. Прошу Алису включить джаз. Но вместе с музыкой включается и мой телефон – входящий вызов от Вероники.

Отвечаю с улыбкой:

- Привет, детка!

На экране загорелая Вероника в объемной футболке, леггинсах, шлеме, наколенниках, быстро скручивает длинные волосы в пучок и с жаром тараторит:

- Мам, смотри, как я научилась!

Оставляет камеру на уровне земли, вынимает из ушей гарнитуру и, откатившись назад, подмигивает мне. Делает глубокий вдох, сгибает ноги в коленях и начинает разгоняться. Мое сердце разгоняется вместе с ней, останавливается за секунду до того, как дочь делает прыжок с разворотом, и снова бьется, когда та приземляется ровно на гладкий асфальт. Подкатывает изящно к камере, снимает шлем. Заправляя за ухо выбившуюся прядь, надевает обратно наушники. Смотрит в камеру