Боги и монстры - Зави Джеймс

я был близок, и обычно он был беззаботным и жизнерадостным. В последнее время его раздражало, как сильно все подталкивали нас с Элвой к тому, чтобы быть вместе, несмотря на то, что ни у кого из нас не было намерения исполнять желания совета.

— Зачем? — спросил я.

— Ты же знаешь, что в Элизии сейчас всё не совсем спокойно. Младшие Боги начинают нервничать. Чем более единым фронтом мы будем выглядеть, тем лучше.

Эрик уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Нет. Нет. Нет. Никаких больше браков по расчёту. Посмотри, к чему это тебя привело.

Когда Хантер сделал предложение Ларкин, Эрик был против этой идеи. На протяжении всей свадьбы он выглядел так, будто готов кого-нибудь убить. В природе Эрика было верить в настоящую любовь, и он первым сказал бы тебе, что между Хантером и его женой этого не было.

— Иногда наш долг должен стоять выше чувств, Эрик, — напомнил ему Хантер.

— И как это у тебя работает, скажи на милость? — спросил Эрик.

Я скрестил руки на груди и наблюдал за ними. Редко бывало, чтобы Эрик шёл против Хантера, но за это он был готов стоять до конца.

— Эрик, — мягко сказала Слоан, направляясь обратно к нам.

— Я понимаю важность поддержания мира в Элизии. Не все из нас могут слоняться веками, пока не найдут ту самую, — рявкнул Хантер.

— Нет, — сказал Эрик. — Но тебе стоило бы научиться править самостоятельно, без того чтобы Ларкин дёргала за ниточки за твоей спиной.

Синий вспыхнул, ожив, и к нему присоединился красный.

— Перестань навязывать людям решения, Хантер, — яростно сказал Эрик. — Любовь и брак — не игра и не разменные монеты.

— Ты настолько ожесточился из-за своих обязанностей, что не видишь общей картины.

— Может, тебе стоит относиться к своим обязанностям чуть серьёзнее, старший брат, потому что у тебя плохо получается защищать свою семью.

Синий ударил в сторону Эрика, но он заблокировал атаку, пока я выпустил вокруг себя свою ауру. Эрику не нужна была моя помощь. Стена красного рванулась к Хантеру быстрее, чем он успел оправиться после блока, и нашего старшего брата отбросило к другому концу комнаты, все взгляды тут же устремились на него.

Эрик выглядел разъярённым, и Слоан появилась рядом с ним, когда Хантер снова поднялся на ноги.

Ни единая синяя искра не достигла Эрика — её блокировали красный, зелёный, а затем чёрный.

— Хантер. Угомонись, — предупредил я его.

Окружающие нас Боги наблюдали за происходящим, перешёптываясь при виде этой сцены. Наши драки обычно проходили наедине, где Хантер мог сохранить свой безупречный образ.

— ВОН ОТСЮДА! — взревел Хантер. — ВСЕ ВОН!

Я открыл рот, собираясь ещё поддеть его, но зелёное обвилось вокруг меня, и я появился в доме Мартина Ханкеля вместе с Эриком и Слоан.

— Ты в порядке? — спросила Слоан своего мужа.

— В порядке.

Эрик встряхнулся, аура всё ещё колыхалась вокруг него — он ещё не полностью взял себя в руки.

— Тебе не стоило этого делать, — сказал я ему, стараясь вести себя как ответственный старший брат.

— Он обращается с людьми как с шахматными фигурами. Пусть портит собственную жизнь — это его дело, но он не должен играть чужими.

— Брат, я ценю твою поддержку. — Я взял его за плечи и заставил посмотреть на меня. — Но у тебя есть жена и дети, о которых нужно думать. Я могу сам разбираться со своими проблемами.

Эрик вздохнул, и я наблюдал, как красный цвет вокруг него постепенно угасает.

— Но всё равно спасибо. И, кстати, ты всегда можешь сбить Хантера с ног по любой другой причине. Просто не хочу, чтобы Слоан убила меня за то, что я стал причиной твоей смерти.

Эрик рассмеялся и потер затылок.

— Немного перегрелись.

— Совсем чуть-чуть, дорогой, — сказала Слоан.

— Я возвращаюсь к Скотт. Если что-то понадобится, если он придёт сюда искать драки, Слоан, приходи за мной, — сказал я им.

Слоан кивнула, и я направился обратно к дому Квентин.

В доме было тихо, и я невольно рассмеялся. Хантер терял хватку, и что с того, если я наслаждался чужими страданиями? Кто-то же должен, верно? Давно пора было поставить Хантера на место.

Оглядев гостиную, я заметил стопку пыльных виниловых пластинок, спрятанных в стороне. Я перебрал их пальцами, прежде чем вытащить одну и поставить на проигрыватель. Мягкая музыка разлилась по дому, заполняя тишину, и я удивился, что она слушает такую старую музыку.

Голос певца поплыл по дому, и моё настроение взмыло под самый потолок.

Никто не узнает о ней.

Они слишком заняты своим собственным дерьмом.

Сидя в небольшом кафе, мы с Мэтью заказали бранч и болтали без умолку. Мы устроились в уютной кабинке, окружённые сладковатым ароматом сиропа.

— Кэсс даже слышать об этом не хочет, — сказала я ему. — Но Софи ведь нельзя винить за то, что она пытается.

Мэтт улыбнулся и откусил кусочек тоста.

— Жду не дождусь познакомиться с ними обеими на свадьбе.

Я поперхнулась кофе, закашлявшись самым неженственным образом.

— Прости? — сказала я, когда наконец пришла в себя.

— У тебя же будет плюс один на свадьбу, верно? Думаю, ты ведь не собираешься брать кого-то другого.

Я совсем об этом забыла. Кэсс считала, что я встречаюсь с Греем, и на свадьбу я пойду с ним. Мэтью хотел быть моим спутником, потому что мы на самом деле встречались.

— Мне казалось, мы ещё не на том этапе, чтобы знакомить друг друга с семьёй, — сказала я.

— Ну, свадьба в декабре. До неё ещё три месяца. Ты правда думаешь, что к тому времени мы не будем готовы?

Я не могла дышать. На каждом шагу Мэтт брал инициативу в свои руки, направляя наши отношения и задавая им темп. На этот раз я попыталась извлечь урок из своих прошлых ошибок. С Итаном я упрямо стояла на своём, цеплялась к мелочам, устраивала мелкие ссоры — и в итоге осталась одна. Поэтому с Мэттом я прикусила язык, но даже у меня были пределы.

— Может… Посмотрим. Тебе, наверное, станет скучно. Я всю неделю буду носиться за ними обоими и в сам день.

— Мне всё равно, Квентин.

— Посмотрим, Мэтт.

Это прозвучало резко, почти как укус, и он выглядел ошеломлённым, затем пожал плечами.

— Как скажешь.

Мой телефон пискнул на столе, и я подняла его, увидев новое письмо.

— Кажется, я говорил тебе — никаких телефонов на свиданиях, — сказал он твёрдо.

У меня была отвратительная привычка постоянно быть привязанной к