Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

Шаги Бальтазара загрохотали по коридору, его лицо исказила ярость.

— Разве я не велел тебе оставаться на месте и следить за пленниками? — проревел он голосом, острым настолько, что им можно было содрать кожу.

Я заставила себя выпрямиться и крикнула в ответ:

— Следила! Но мне надоело изображать твою сторожевую собаку. Поэтому я отправилась к Раулю и достала кое-что, что поможет нам покончить с этим! Мы зря тратим время, пытая их. Они никогда не сломаются. Нам нужно их убить. Ты должен меня благодарить!

Я подняла бутылку, молясь, чтобы она не разбилась и не протекла. Её смертоносное содержимое словно источало угрозу.

Но Бальтазар не успокоился. Он преобразился.

С яростным воем его тело начало искажаться прямо у меня на глазах — раздуваться, бурлить, гнить. Под бледной обвисшей плотью извивались личинки, а воздух вокруг него становился густым от вони разложения. Глаза вспыхнули адским красным, когда он взревел, и картины на стенах задребезжали на гвоздях, а затем рухнули на пол, словно был вынесен приговор.

— Я мог сделать это сам! — прогремел он так, что содрогнулось всё поместье.

— Разумеется, мог, — огрызнулась я, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. — Но посмотри на это. — Я выставила бутылку вперёд. — Этот яд может убить нас всех, если мы не будем осторожны.

Не дожидаясь разрешения, я проскользнула мимо его гниющей фигуры, подавляя подкатывающий к горлу рвотный позыв. Добравшись до своего пальто, безжизненно висевшего на вешалке, я сунула руку в карман и достала пару безупречно чистых оперных перчаток.

Натягивая их, я осмелилась снова взглянуть на него.

— Хотя бы позволь мне показать тебе, на что он способен, — настойчиво произнесла я. — А потом можешь меня убить.

С этими словами я поспешила мимо него, стараясь, чтобы ни единая ниточка ткани не коснулась его кишащей личинками кожи.

Из уродливой пасти Бальтазара вырвался леденящий кровь вопль, эхом прокатившийся по коридору словно боевой клич демона. Железные настенные светильники задребезжали, а по моему позвоночнику пронзительно пробежал страх. Охваченная безрассудным ужасом, я рванула вперёд и в своём лихорадочном спуске едва не покатилась кубарем по ступеням в подземелье.

Когда я добралась до камер, воздух сгустился от плесени и ужаса. Дыхание перехватило, стоило мне заглянуть в узкое смотровое окошко. Малик лежал, раскинувшись на каменном полу, неподвижный, застывший, с выражением безмолвного, абсолютного ужаса на лице. Его глаза смотрели в пустоту.

Он мёртв?

Я замешкалась. Пальцы крепче стиснули бутылку с ядом.

Нет. Если он уже без сознания, никакого удовольствия не будет. Может быть, если притащить сюда Лейлу — заставить её оказаться прямо у него перед глазами, — это вернёт его в этот кошмар.

Осторожно поставив бутылку на пол, я резко развернулась и протиснулась мимо смердящего Бальтазара. Я не остановилась, пока не добралась до камеры Лейлы. С лязгом отперев железную дверь, я схватила её за лодыжки и потащила обмякшее, искалеченное тело по холодному камню. Звук её кожи, скребущей по полу, был музыкой для моих ушей.

Я надеялась, что их жалкая любовь заставит их очнуться хотя бы настолько, чтобы они успели вкусить свои последние мгновения.

— Какого черта ты делаешь? — проревел сзади Бальтазар, его единственный глаз гротескно выпучился и едва не вываливался из глазницы.

— Убиваю двух зайцев одним выстрелом, — огрызнулась я, не сумев скрыть отвращения при виде его свисающего и подёргивающегося глазного яблока.

Он оскалился.

— Не тебе одной веселиться. Я должен сам заставить её страдать.

Кряхтя, я выпустила ноги Лейлы. Они с тошнотворным глухим стуком упали на пол. Я посмотрела на её избитое, покрытое синяками тело, настолько изуродованное моими руками, что её почти невозможно было узнать. На мгновение внутри меня что-то шевельнулось — но я тут же это раздавила. Здесь не было места мягкости.

Я впилась взглядом в Бальтазара.

— Ладно. Развлекайся. — Я картинно махнула рукой. — Но сначала приведи себя в порядок. Ты похож на гниющую тушу. Нам нужно, чтобы они боялись, а не впали в кататонию.

Он похотливо ухмыльнулся и приблизился ко мне.

— А я думал, тебя возбуждает мой истинный облик.

Он наклонился ближе, обнажая губы и готовясь поцеловать меня своей чудовищной пастью.

Внутренне я отшатнулась, по коже поползли мурашки от воспоминания о руках Рауля, призрачные прикосновения которых всё ещё ощущались на моём теле. Я не могла этого вынести — не сейчас, не когда запах другого мужчины всё ещё держался на моей коже.

— Позже, любимый, — промурлыкала я, поглаживая окровавленную мышцу, натянутую на его ободранной щеке, и притворяясь, будто наслаждаюсь прикосновением. — Я изнываю от желания оказаться с тобой в постели, но сначала нам нужно избавиться от двух вредителей.

Его гротескный облик замерцал и начал исчезать, скользкая гниющая плоть втянулась внутрь, пока передо мной вновь не предстал тот Бальтазар, которого я могла терпеть, — красивый, невозмутимый, собранный.

Он прижался губами к моим в поцелуе, полном ярости и лжи, — зубы, жар и ничего больше. Я ответила с такой же яростью, а затем отстранилась.

— Давай покончим с этим, — решительно произнесла я.

Я опустила взгляд на скорчившуюся у моих ног Лейлу.

— Мы по-прежнему ничего не знаем о кинжалах, — пробормотал Бальтазар, потирая вновь покрытую щетиной челюсть.

— На этом этапе я уже сомневаюсь, что они вообще что-нибудь знали, — пожала я плечами. — Мы сами найдём кинжалы. Свою роль эти двое уже сыграли.

Взгляд Бальтазара стал убийственным, когда он посмотрел на Лейлу. А затем без всякого предупреждения прорычал.

— Открой дверь Малика.

Я подчинилась и отошла в сторону, позволяя ему втащить безвольное тело Лейлы через порог. Как только они оказались внутри, я захлопнула за ними дверь, и тяжёлый щелчок замка эхом прокатился по коридору.

Внутри Малик пошевелился. Его бровь дёрнулась. Ресницы дрогнули и разомкнулись, он растерянно моргнул, а затем его взгляд упал на неё.

Лейла.

Его избитое тело содрогнулось, когда он заставил себя приподняться. Он потянулся к ней словно человек, умирающий от жажды.

Я наблюдала за ними через маленькое застеклённое окошко, затаив дыхание и сложив руки под подбородком словно ребёнок перед началом спектакля.

Они очнулись.

Пусть представление начнётся.

Их окровавленные тела сплелись, синяки прижались к синякам, губы встретились в поцелуе, от которого меня едва не стошнило.

— Я знал, что ты проявишь милосердие, Бальтазар, — пробормотал Малик охрипшим от мучений голосом, его глаза сияли любовью. — Я знал, что ты позволишь нам жить. Теперь мы сможем вместе отправиться на поиски кинжалов… Ты уже достаточно повеселился.

Бальтазар издал гортанный рёв, разорвавший воздух. Его тело забилось в судорогах, словно им