Мой Призрак - Кай Хара

— Слушаю, — говорит он, все еще улыбаясь мне.

Но я вижу перемену в нем еще до того, как она происходит. Его глаза закрываются, улыбка исчезает, и он отпускает меня.

Садится, ставит ноги на пол, проводит рукой по волосам.

— Когда? — слушает ответ, затем хрипло бормочет: — Черт. — Дважды кивает. — Сейчас приеду.

Он вешает трубку, медленно опуская телефон, и какое-то время просто смотрит в пустоту.

— Что случилось? — спрашиваю я, тревога сжимает живот.

Матео оборачивается ко мне. Его взгляд скользит по моему лицу, прежде чем он отвечает: — Моего отца похитили.

ГЛАВА 33

Валентина

Маттео одевается, целует меня, выходит из квартиры и снова исчезает из моей жизни.

Когда прихожу в Firenze на вечернюю смену, в воздухе чувствуется тревога. Она в приглушенных разговорах в VIP-залах. В быстрых, настороженных взглядах, которыми мужчины обмениваются через плечо. В поредевшей толпе и напуганных посетителях.

Фамилья пошатнулась — два нападения на руководство остались без ответа, и исчезновение Маттео, который все это время ищет отца, никого не успокаивает.

Это все почерк Тьяго.

Месяцы назад я обвинила брата в том, что он ничего не делает, чтобы найти убийцу Адрианы. И вот теперь он решил сделать самое безумное — похитить Дона Итальянской мафии.

Придется извиниться при следующей встрече.

С каждым днем без Маттео мне все тяжелее. Я хочу спросить, что он собирается делать, если найдет отца живым. Хочу спросить, как он себя чувствует в роли временного Дона. Это ведь была его мечта, хотя, наверное, не при таких обстоятельствах.

Если бы я знала, где он. Если бы он хотя бы написал. Но нет.

И если раньше просто скучала, то теперь злюсь.

Он заставил меня открыться, заботился. Зачем? Чтобы потом снова исчезнуть на неделю без единого слова?

У него есть телефон, он мог бы им воспользоваться.

На восьмой день его отсутствия, ближе к закрытию, в двери VIP-зала врывается Энцо.

Сердце пропускает удар, как только его вижу. Он все это время был с кузеном, а значит, если он здесь, то Маттео где-то рядом.

Неважно.

Я собираюсь вести себя хладнокровно.

— Энцо, — слышу свой голос.

План провалился с первой же попытки.

Он оборачивается и смотрит на меня. Лицо бесстрастное, но взгляд внимательный.

Я не трачу время на «привет, как дела». Он и так знает, зачем подошла.

— Ты видел Маттео?

Гордость царапает изнутри от необходимости спрашивать, где его босс, но за кипящей внутри злостью кроется беспокойство.

Если он знает, что за похищением стоит картель, то наверняка идет за моим братом и его людьми. А я знаю, насколько они опасны и безжалостны, особенно если итальянец, тем более Леоне, перейдет им дорогу.

Мне нужно знать, что он жив и в порядке.

— Он... — сглатываю, ломая пальцы. — С ним все в порядке?

Энцо изучает мое лицо и наконец говорит: — С ним все в порядке.

— Хорошо, — отвечаю я, но он больше не говорит. — Это хорошо.

Переминаюсь с ноги на ногу, не зная, как спросить, когда увижу Маттео снова. Любая формулировка будет звучать отчаянно.

Энцо не сводит с меня глаз. Потом раздраженно цокает языком и отводит взгляд.

— Сейчас Маттео временный Дон, пока не найдут Аугусто. Если найдут, — добавляет, и я не пропускаю легкую улыбку, намекающую, что он надеется, что этого не произойдет. — Он занят, управляет Фамильей и одновременно ищет отца. Поэтому его не было. — Опускает взгляд, явно испытывая неловкость. — У него другие приоритеты. Сегодня он должен встретиться с Мариной и ее семьей, чтобы официально объявить о помолвке и назначить дату свадьбы.

Боль взрывается внутри. Давление распирает грудную клетку, сжимая сердце и легкие так, что невозможно дышать.

— Ох, — это скорее выдох, чем ответ, тяжелый и опустошенный. — О...

Один слог. Но в нем все.

Как и в том взгляде, который бросает Энцо. Взгляде, опасно близком к жалости.

Он ведь предупреждал.

Ты будешь сидеть в первом ряду, наблюдая, как он смотрит на другую женщину, идущую к нему под венец.

Удар в животе так же разочаровывает, как и болит, словно меня сбросили с девятого облака, и я рухнула с высоты десятков тысяч футов.

Похоже, веселье закончилось.

Вот так просто.

Я не ожидала, что это будет похоже на нож в сердце.

Когда Энцо кладет руку мне на плечо, чувства, похожие на предательство и обиду, отступают под пылающее, отчаянное желание отомстить.

— Мне жаль, — говорит он.

— Не о чем жалеть, — выпрямляю спину. Его рука тут же опускается. Я смотрю ему прямо в глаза. — Спасибо, что сказал.

Разворачиваюсь и ухожу, но не за бар, как должна бы, а прямиком в гримерку для танцовщиц. Если Маттео был занят помолвкой со своей прекрасной невестой, пока я сидела дома и скучала, пусть попрощается со своими «правилами». Я не позволю сделать из себя дуру.

Роюсь в общей куче костюмов, хватаю первый попавшийся и направляюсь в уборную. Мимо проходит Аврора.

— Я видела, как ты выбежала из бара. Что случилось? — Она идет следом. — Все в порядке?

— Прекрасно, — бросаю и с грохотом захлопываю дверь. — Просто идеально.

— Угу. По голосу слышно. Что произошло?

— Ничего. Я сегодня выйду на финальный номер.

Слышу, как она ахает за дверью.

— В смысле? Ты собираешься танцевать?

Маттео говорил, что всегда следит за мной. Ну так пусть смотрит.

— Ага.

— Ты уверена, что это хорошая идея? Валентина, — она понижает голос. — Маттео взбесится, когда узнает.

А я тем временем натягиваю костюм. И все, о чем могу думать — это о том, как он заставил меня говорить. Заставил рассказать про Адри, вытащил воспоминания, которые глубоко закопала. А потом просто отодвинул меня в сторону, даже не удосужился сообщить.

Я мстительная?

Да.

Это по-детски?

Да

Но поможет ли мне это почувствовать себя лучше?

Да.

Распахиваю дверь и выхожу. У Авроры отвисает челюсть, когда видит, во что я одета.

— Ему будет плевать, — подхожу к зеркалу и наношу вишневую помаду.

Эта мысль оставляет во рту кислый, горький привкус.

— Он не то что не плюнет. Он взорвет это место вместе со всеми нами, если ты выйдешь в этом на сцену.

Интересно, а Марина знает о его фобии? Она уберет все свечи, спички и зажигалки из дома? Будет ли проверять, чтобы плита была выключена, когда он у нее? Или это только я такая?