Не вижу зла - Айви Фокс

Снова смотрю на телефон и понимаю, что он уже опаздывает на пятнадцать минут. Странно, Финн обычно приходит задолго до назначено времени. Он всегда так рвется проводить со мной время. Я уже собираюсь написать ему, как меня прерывает легкий толчок в плечо. Когда я оборачиваюсь, то оказываюсь лицом к лицу со сливками Норсайда и самой ценной жемчужиной Эшвилла – Кеннеди Райленд.

— Ты Стоун, да? Стоун Беннетт? – спрашивает она, одаривая меня голливудской улыбкой.

Ее длинные светлые локоны ниспадают на хрупкие плечи, обрамляя лицо с идеальными чертами. Вся она – олицетворение привилегий и изящества, двух вещей, которых нет во мне.

— Да, это я, – отвечаю, приподнимая бровь. Что вдруг сподвигло ее заговорить со мной?

Ее улыбка становится еще шире, пока та откровенно, без тени смущения, разглядывает меня с ног до головы.

— Привет, я Кеннеди, – представляется она, протягивая руку.

Будто я не знаю единственную дочь Монтгомери Райленда. Думаю, все в Ричфилде знают детей декана.

— Я знаю, кто ты, – огрызаюсь, скрещиваю руки на груди и специально смотрю куда угодно, только не на нее.

Но краем глаза замечаю, что даже мой холодный прием ничуть не омрачает ее сияющей улыбки. От этого Кеннеди похожа на идеальную куклу из "Степфордских жен"26.

Ходили слухи, что близнецы Райленд острее бритвы, но, похоже, ее брат Джефферсон забрал себе всю сообразительность. Пока что Кеннеди совершенно не улавливает мои не слишком тонкие намеки на то, что я не заинтересована в разговоре с совершенно незнакомым человеком на улице. Либо слухи о гениальности близнецов – полная выдумка, либо их распустил сам отец. Ну а как иначе? Нельзя же позволить людям думать, что у декана престижного университета дети-бездарности.

— Финн говорил, что ты сногсшибательна. И что недоверчива. Не виню тебя – на твоем месте я бы тоже была настороже, – подмигивает она.

— Ты знаешь Финна? – мои руки сами разжимаются при упоминании имени красавчика.

— Всю свою жизнь. Мы выросли вместе, и, должна сказать, я никогда не видела его настолько очарованным кем-то. Теперь, когда познакомилась с тобой, я понимаю, почему он так сильно встюрился.

Я пытаюсь скрыть румянец, но ее хитрая усмешка говорит, что у меня это плохо получается.

— Вообще-то, я как раз жду его, – резко меняю тему, игнорируя ее комментарий о чувствах Финна.

Но ее глаза все так же сияют, будто я только что призналась в чем-то важном.

— На самом деле, ты ждешь меня, а не Финна. Сегодня я твой персональный стилист. Подберем тебе такой наряд, чтобы Финн окончательно потерял от тебя голову, – дразнит она, распахивая дверь бутика и приглашая меня внутрь.

Я нерешительно захожу в роскошный магазин. Продавщицы буквально набрасываются на Кеннеди, еще до того, как та переступает порог. Замечаю, как при этом они косятся на меня, но сохраняют пластиковые улыбки, пока Кеннеди объясняет, что ей нужно.

Когда они уходят за вещами, Кеннеди притягивает меня к себе, беря за руку, будто мы знакомы сто лет. Мое первое желание – отстраниться, но у этой блондинки мертвея хватка.

— Признаюсь кое в чем, – шепчет она мне на ухо, и я ощетиниваюсь в ожидании подвоха.

Она заливается смехом, запрокидывая голову. Ее смех не такой противный, как я ожидала. И это удивительно, ведь вся эта ситуация бесит меня до чертиков. Мысленно отмечаю кастрировать Финна при встрече. Ладно, может, не кастрировать – его кое-что мне еще пригодится, но отчитать как следует – обязательно.

— Не смотри так настороженно, Стоун. Я не собираюсь говорить, что хочу твоего или что-то в этом роде, – продолжает смеяться она, таща меня к примерочным, где нас уже ждут две продавщицы с платьями. — Я просто хотела поблагодарить тебя, – добавляет она искренним тоном, что застает меня врасплох.

— Поблагодарить? За что?

— Разве не очевидно? За Финна, – сияет она, но мое хмурое лицо заставляет ее пояснить. — Ладно, возможно, ты не в курсе, но наша маленькая компания пережила не лучшие месяцы. Не всем легко справиться с такими трудностями. Просто я рада, что Финн, по крайней мере, смог найти счастье среди всего этого хаоса. Хотя бы один из нас заслужил немного радости. – Ее голубые глаза темнеют от той же грусти, что звучит в ее словах.

— С какими именно трудностями? – спрашиваю я, заинтересовавшись деталями жизни Финна, о которых не знала.

— Один из наших ближайших друзей в начале года потерял обоих родителей. Трагически. Мы до сих пор не можем оправиться от шока. Когда одному из нас больно – больно всем, – объясняет она.

— Убийство Гамильтонов? Я читала об этом в газетах. Не знала, что Финн так близок с семьей основателей Эшвилла, – тихо замечаю я.

Теперь понятно, почему он так настаивал, чтобы я пришла на завтрашний праздник его родителей. Это отчаянная попытка объединить два его мира. Жаль только, что это объединение произойдет на его территории, а не на моей.

— Да. Наши семьи очень близки. Линкольн для Финна как брат. Удивлена, что он тебе о нем не рассказывал, – говорит она, и в ее глазах мелькает разочарование.

— Финн часто рассказывает о своих друзьях. Просто он не углублялся в эту тему. Я имею ввиду убийство.

— Конечно. Ну, кому захочется обсуждать такое, когда можно провести время за поцелуями, да? – поддразнивает она, толкая меня в плечо, пытаясь разрядить обстановку.

— Верно, – ворчу я, чувствуя себя неловко от обсуждения моей личной жизни с незнакомкой, какой бы хорошей подругой она ни была Фину.

— Ты счастлива? – неожиданно спрашивает она, останавливаясь посреди просторной примерочной и пристально глядя на меня.

— О чем ты?

— Я знаю, что Финн счастлив. Что ты делаешь его счастливым. Но делает ли он счастливой тебя? – продолжает она допрашивать.

Я высвобождаю свою руку из ее руки и поворачиваюсь к ней лицом, давая понять: никаких душевных разговоров у нас не будет. Мы не подружки, и это не подростковая комедия, где королева школы преображает аутсайдершу, чтобы та понравилась школьному красавчику.

На хрен это!

Кеннеди поворачивается,