Таро на троих - Анна Есина

— Ты мог отказаться! — обвинительно произнёс Тёма.

— Мог. И он поставил бы вместо меня кого-то другого, — апатично согласился Зар. — Ты разве не понял, что нашему отцу доставляет удовольствие измываться над нами?

— Как и тебе!

— Напрасно ты так думаешь.

— Тогда в следующий раз вызовись вместо меня!

— Договорились.

Тёму ничуть не успокоил манерно спокойный тон брата.

Ветер играл их одеждами, приносил солёный запах воды и далёкий крик чаек, но ни один из них не замечал этого — оба, словно прикованные невидимой силой, всматривались вдаль, где небо сливалось с морем, будто надеясь отыскать там ответ на самый важный из вопросов.

Затем мы попали на коронацию верховного архидемона. Вся элита преисподней собралась чествовать будущего властителя. Князья тьмы явились в мантиях, сотканных из ночных кошмаров, владыки бездн пылали глазами-углями, повелители мук щеголяли доспехами из застывших криков.

В центре зала, озаряемый пламенем адских жаровен, стоял архидемон: высокий, с могучими плечами и статной фигурой. Белокурые волосы сияли, словно окутанные неземным светом, а лицо, безупречное в своей красоте, напоминало лик падшего ангела. Когда древняя корона — сплетение рогов, шипастых венков и замершего пламени — опустилась на голову Зара, зал содрогнулся от глухого ропота восхищения и страха. Архидемон склонился, почтительно поцеловал руку своего отца, Асмодея, восседавшего на троне из сросшихся костей и чёрных алмазов, а затем, выпрямившись, расправил огромные крылья, отливающие багрянцем. Но в его глазах, холодных и прозрачных как лёд, не было ни торжества, ни гордости — лишь безмолвная обречённость, словно он уже знал цену, которую придётся заплатить за эту корону.

— Тебя короновали? — вырвалось у меня помимо воли, и взгляд метнулся в сторону того Зара, который наблюдал за всем происходящим с гримасой отвращения.

— К чему ты клонишь, мама? — раздражённо спросил он, игнорируя мой вопрос.

Она махнула рукой в сторону от трона. Поодаль, в тени массивных колонн, обвитых змеями из живого огня, стоял Тёма. Он не присоединился к коленопреклонённой знати, лишь молча наблюдал, как брат принимает бремя верховной власти.

— В тот момент мне казалось, что наша прежняя жизнь — с тайными беседами у огненных водопадов, с дерзкими полётами над пропастями бездны, с мечтами о свободе от вековых устоев ада — навсегда осталась в прошлом, — с грустью пояснил нынешний Тёма. — Я думал, мы потеряли друг друга навсегда.

— Так бы и случилось, не вмешайся я, — тихо предрекла Лирия. — Тебя, мой любимый, — она обняла Тёму за талию и едва не расплакалась, прижавшись ухом к его груди, — ждала не менее тяжкая участь. Но существовала иная реальность! Я её видела!

Тронный зал опустел. Остались только братья, истуканами стоявшие по обеим сторонам от массивного престола, и их родители. Асмодей держал за плечи тоненькую фигурку жены. Лирия всхлипывала. Её всю трясло и корёжило. А потом вдруг полыхнуло ярким белым светом. Чёрный балахон на женщине пронизало слепящими лучами. Грянул чудовищный раскат грома, и невидимая волна отбросила клятого демона в алом сюртуке к дальней стене.

Хрупкая девушка завизжала так, что у меня заложило уши. Она затопала ногами, и пол содрогнулся. Объяла диким взглядом потолок, и тот вспыхнул багровыми языками пламени.

— Сила бездны теперь во мне! — пробасила она голосом, который больше подошёл бы чудовищно огромному великану. Ткнула перстом в старшего сына и велела: — Изыди!

Следующие видения представляли собой некий хаос образов. Я не успевала уловить даже половины происходящего, понимала только то, что все они относятся к Зару.

Вот он потерянно бредёт по безлюдной улице. Спина сгорблена, руки в карманах, плечи опущены. Мокрые волосы облепили бледное лицо. Он шлёпает прямо по лужам.

Потом наблюдает за каким-то домом. Жёлтые квадраты окон выглядят такими тёплыми в сравнении со снежной вьюгой, которая хлещет его по щекам. Внутри, в тепле ужинает большое семейство.

Седовласый мужчина в красном свитере тепло улыбался. Слева от него сидела пухлощёкая женщина лет сорока с усталым лицом и очень яркими глазами. Она смеялась и мимоходом подкладывала всем присутствующим яства. Пять детских голов располагались на разных уровнях. Самому младшему на вид было лет пять: веснушчатый и курносый мальчуган звонко бил ложкой по краю тарелки и что-то требовал. А старшая девочка, наверняка, перешла в выпускной класс. Она о чем-то неутомимо рассказывала и все, кроме непоседливого малыша, слушали её с огромным интересом.

Мне вспомнился наш ночной разговор с Заром, когда он поделился своим желанием иметь большую семью. А ещё наш совместный поход в сиротский приют, где каждый воспитанник от мала до велика буквально обожал своего покровителя.

Картина растаяла, и от нового видения мне сделалось не по себе. Мы очутились в моей квартире. Я в бессознательном состоянии валялась на полу, Тёма расхаживал по моему кабинету, а Зар, нахохлившись, сидел на подоконнике и забавлялся с теннисным мячом.

— У нас вряд ли получится изобразить людей, — задумчиво проговорил Тёма, поглядывая на меня с озабоченностью.

— Тогда расскажем правду, — безэмоционально сказал Зар, одной рукой швыряя мяч в пол, а другую рассматривая с лёгким сожалением. — Ты, кстати, уверен, что это метка связи? Выглядит каким-то проклятием.

— Это оно и есть. Смертельная штука. Сам поймёшь, когда она очнётся. Какую часть правды ты намерен рассказать?

— Всю?

— Что мы изгнанные архидемоны, вынужденные скрываться на поверхности? Не лучшая идея, я думаю.

— Ну сочини что-нибудь, — безразлично предложил Зар.

Тёма застыл у моего рабочего стола и уставился в хрустальный шар, словно надеялся отыскать в его глубинах подсказку.

— Соврем, что мы простые инкубы. Это должно заинтриговать.

— Делай, что пожелаешь. Меня больше заботит, чьих это рук дело. Отца?

— Намертво привязать нас к человеку могла только мама.

— Да, пожалуй. Ей могла прийтись по вкусу идея истребить нас подобным образом.

Очередная круговерть. Эхо голосов ещё не стихло. Зато перед нами уже возникла комната, очень похожая на столовую в старинном особняке Зара. Только теперь здесь чувствовалось не дуновение эпохи средневековья, а что-то живое, искрящееся, настоящее.

Гигантский овальный стол на двенадцать посадочных мест исчез, его место занял вполне уютный аналог раза в два поменьше, убранный ажурной белой скатертью. В центре возвышался трёхъярусный торт. Пол завален игрушками: пирамидками, машинками, деревянными шпагами и мигающими пистолетами.

Внезапно в комнату ворвался огромный лохматый медведь. Заглотил ни в чём не повинный мяч и скачками помчался дальше, размахивая хвостом. Вдогонку за ним побежал мальчонка лет пяти в широких штанишках и синей футболке с надписью «Весь в папу». Белые кудри подпрыгивала в такт с неуклюжими шагами.

— Игоряш, Табу опять проказничает!

С удивлением расслышала