Магия предательства - Бритт Эндрюс

— Даже не пытайся перевернуть всё так, будто виновата я, — процедила я сквозь зубы. Жертвой здесь был не он.

— Прекрати. Дуться, — выплюнул он, надвигаясь на меня с каждым словом, словно шотландский горец, пришедший забрать то, что принадлежит ему по праву после битвы, и мои бедра сжались. — И хватит, блядь, притворяться, что ты этого не чувствуешь. Что ты не чувствуешь вот этого, — он указал пальцем на пространство, разделявшее нас, — потому что если ты хочешь продолжать притворяться, ну, тогда это делает тебя такой же ебаной лгуньей, принцесса. — Он возвышался надо мной, глядя мне в глаза сверху вниз, и я не могла дышать.

Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы и потянули мою голову назад, шея напряглась. Единственными звуками в огромной комнате было наше тяжелое дыхание и легкий плеск воды о каменные борта бассейна.

— Бля… — мое ругательство было прервано, когда Брам впился в мои губы грубо и решительно. Фейерверки взорвались в моей крови, и прежде чем я успела осознать происходящее, его язык проник между моих губ, и я застонала, когда он погладил мой язык своим. Брам со стоном выдохнул мне в рот, его твердый член прижался к моему животу, давая понять, что именно он ко мне чувствует. Мое тело горело, я была в ярости, мне было грустно, и я была до чертиков возбуждена.

Мои ногти вонзились в его плечи, несомненно оставляя следы. Хорошо. Все эти мужчины думали, что могут оставить на мне свой след, и хотя прямо сейчас на мне, возможно, и нет никаких физических отметин, мое сердце было изрезано их именами.

Я чувствовала, как мое тело дрожит, содрогается, а вдоль позвоночника разливается боль, отчего я подумала, уж не впился ли он пальцами мне в спину. Но одна его рука сжимала мою задницу, а другая всё еще путалась в волосах. Какого черта это за боль? Что-то, похожее на звук резко открывающегося зонтика, эхом разнеслось по комнате, и мои глаза распахнулись как раз в тот момент, когда из-за спины Брама вырвались крылья.

Ахнув, я отстранилась и посмотрела на его лицо: на лбу выросли два черных рога, а когда я почувствовала, как что-то длинное скользит вверх по моему бедру, я поняла, что это его хвост. Блядский ад.

— О боги мои, — выдохнула я, но прежде чем с моих губ успело сорваться еще хоть слово, быстрая, резкая боль заставила мою спину выгнуться дугой, и этот хлопающий звук повторился снова, громко отдаваясь в ушах. Из моего горла вырвался крик, когда я оглянулась и увидела пару светло-зеленых крыльев. Мои крылья.

— Блядский ад, — поразился Брам, глядя на меня так, словно видел впервые.

— Брам? — прошептала я, потому что мой голос сейчас был недостаточно силен для чего-то более громкого.

— Да, принцесса? — ответил он, всё еще пребывая в оцепенении и не сводя с меня глаз.

— У меня… у меня есть рога?

Я хотела проверить сама, мои руки так и чесались взметнуться ко лбу и узнать правду, но я не могла заставить себя сделать это.

— Да, принцесса. У тебя самые драгоценные, самые милые маленькие детские рожки, которые я когда-либо видел в своей чертовой жизни. Твои крылья великолепны. Я никогда раньше не видел крыльев такого оттенка зеленого, они почти как… листья. Как крылья феи. — Он стоял там, затаив дыхание и не сводя с меня глаз.

Вдохнув, я опустила руку под воду, провела за бедро и закрыла глаза, когда нащупала его. Хвост.

Святые лунные девы, я законная демоница. По полной программе, со всем вытекающим дерьмом.

— Дыши, Голди. Ты — это всё еще ты, ты всегда ею была. Просто сейчас это проявляется. Ничего не изменилось, на самом деле. Ты перекидываешься, когда испытываешь сильные эмоции. Этому я тебя научу, ладно? Вот почему я хотел, чтобы ты была здесь — чтобы ты могла учиться. Тебе нужно учиться.

В словах Брама был смысл. Очень хороший смысл, но он всё равно не должен был поступать так, как поступил. Мы могли бы всё обсудить, как нормальные люди. Нельзя просто так схватить кого-то и исчезнуть с ним в другом измерении.

Мое дыхание замедлилось, возвращаясь в норму, и я с удивлением осознала, что мои крылья невесомы. Если бы я не видела их собственными глазами, я бы вообще не заметила, что они там есть. Спина моей ночной рубашки была изодрана в клочья, спереди она выглядела ненамного лучше от силы моего превращения. У меня, может, и есть рога, но по крайней мере сиськи были прикрыты.

Найдя в себе мужество, я подняла руки и нащупала острые маленькие кончики на голове, едва выглядывающие из-под линии роста волос. Они были всего около дюйма в длину, тогда как у Брама — дюйма четыре.

— Думаю, я хочу посмотреть, как я выгляжу, — пробормотала я, полагая, что, возможно, вид моей новой формы поможет мне уложить всё это в голове.

— Давай сначала вымоем тебя, а потом я расскажу тебе всё, что нужно знать, и отвечу на все твои вопросы. Я знаю, что они у тебя есть, — пошутил Брам, застенчиво улыбнувшись, его щеки покраснели.

С чего бы это он, блядь, краснеет?

— Хорошо. Но ты вымоешь мне волосы, как в прошлый раз?

Брам раскатисто рассмеялся и принялся за работу.

После этого он оставил меня в ванной, и последние двадцать минут я простояла перед зеркалом в полный рост. Каждый раз, когда мне казалось, что я насмотрелась достаточно, я пялилась еще немного. Я никогда к этому не привыкну. Мои крылья двигались с легкостью — стоило мне подумать об этом, и они откликались. В основном это касалось и моего хвоста, хотя у него, похоже, было больше собственного мнения. Он был того же цвета, что и крылья — цвета морской пены, с серебристыми отметинами, которые выглядели почти как контуры чешуи. Я закрыла глаза и начала искать свой якорь.

Его мурлыканье успокоило мое бешено бьющееся сердце. Желтые глаза Багги сверкнули, когда он мысленно приблизился ко мне.

«Я стала другой, Багги. Совсем другой».

Большая кошка покачала головой, словно не соглашаясь.

«Разве ты не видишь моих рогов? Крыльев и хвоста?» — спросила я, покружившись в своем сознании, чтобы он мог рассмотреть.

«Всё еще наша детка», — заверил он меня, и я всё