Ненужная вторая жена Изумрудного дракона - Ангелина Сантос

Слишком много. Оно больно, потому что его кормили страхом, долгом и чужими решениями. Ему нужно услышать добровольное “да”.

Рейнар стал очень тихим.

— Нет.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на Ларса.

— Нет, — повторил он. — Не сейчас. Не под давлением. Не когда Даррен загнал нас сюда, когда совет у ворот, когда она отравлена и связана меткой. Это не добровольность.

Ларс усмехнулся.

— Ты вырос, мальчик.

— Не называйте меня так.

— А мне можно. Я вытаскивал тебя из кладовой, когда ты в шесть лет украл яблочный сыр.

Марта резко повернулась к Рейнару.

— Что?

— Это не относится к делу, — сказал он.

— Очень даже относится. Я тогда полкухни обыскала.

Даже Нерис вдруг тихо всхлипнула от нервного смеха.

Арен перестал качаться.

Посмотрел на нас.

И в этой нелепой, страшной подземной пещере впервые стало понятно: он слышит. Не чудовище. Не стеклянная ошибка.

Человек.

— Добровольность, — повторил Ларс, уже серьёзно, — не значит без страха. И не значит в мягком кресле после хорошего сна. Иногда единственное настоящее согласие человек даёт в горящем доме, потому что там уже нечего притворяться.

Я посмотрела на Сердце.

Оно билось.

Медленно.

Каждый удар отзывался во мне. Я чувствовала боль замка, страх Нерис, вину Кайра, усталость Марты, готовность Орина умереть без лишних слов, разбитость Арена, старую верность Ларса, дрожащую нить Тави где-то наверху.

И Рейнара.

Больше всех.

Его страх за меня был горячим, почти невыносимым. Но за ним стояло другое. Не долг. Не удобство. Не желание использовать. Что-то сильное, неуклюжее, упрямое. То, что он ещё не называл. Может, потому что боялся испортить словом. Может, потому что не верил, что имеет право.

Я отпустила его руку.

Он сразу повернулся ко мне.

— Лиара.

— Вы правы.

Он замер.

— Что?

— Обряд нельзя делать только потому, что надо победить Даррена.

— Да.

— И нельзя, если я для вас ключ.

— Вы не ключ.

— Нельзя, если я для вас способ спасти дом.

— Нет.

— Нельзя, если я просто жена по договору.

— Нет.

Я подошла к нему ближе.

Сердце за его спиной билось зелёным светом.

— Тогда скажите, кто я.

Рейнар побледнел.

Вот так.

Дракон, который мог войти в огонь, вынести ребёнка, грозить лордам и спорить с древней магией, побледнел от простого вопроса.

— Здесь? — спросил он глухо.

— Здесь.

— При всех?

— При Сердце. Оно, кажется, хуже всех.

Марта пробормотала:

— Девка права.

Орин тихо сказал:

— Абсолютно.

Рейнар не слышал их.

Он смотрел на меня.

Долго.

Так, будто перед ним стояла не женщина, а дверь, которую он всю жизнь боялся открыть, потому что за ней могло оказаться не чудовище, а возможность быть живым.

— Вы та, кто вошла в мой дом ненужной, — сказал он. — А теперь я не знаю, как представить этот дом без вас.

Горло сжалось.

— Мало.

Он сделал шаг ближе.

— Вы та, кто спорит со мной так, будто я человек, а не титул и не бедствие.

— Ещё.

Метка вспыхнула.

Сердце ударило сильнее.

Рейнар поднял руку и коснулся моего лица. Осторожно. Уже не боясь метки. Боясь только слов.

— Вы та, кого я боюсь потерять не потому, что уже терял. А потому что это будете вы.

Я не дышала.

Он наклонился ближе.

— И я люблю вас, Лиара Ортен. Плохо, поздно, неумело. С приказами, от которых сам устал. Со страхом, который ещё не раз попытается сделать из меня идиота. Но люблю. Не как хозяйку. Не как спасение. Не как ключ. Вас.

Сердце вспыхнуло.

Не больно.

Тепло.

Так тепло, что я едва не заплакала.

Нерис за моей спиной тихо всхлипнула. Марта шумно втянула воздух и пробормотала что-то про “наконец-то, упрямый дракон”. Орин молчал. Даже Эдрик, кажется, перестал записывать.

Я положила ладонь на грудь Рейнара.

Под пальцами билось его сердце.

Человеческое.

Слишком быстрое.

— Я тоже люблю вас, — сказала я. — Злюсь, спорю, иногда хочу ударить подушкой. Но люблю. Не потому что Сердце выбрало. Не потому что мне нужно место. Не потому что вы дракон. А потому что рядом с вами мне страшно быть слабой, но уже не стыдно быть живой.

Рейнар закрыл глаза.

На одно мгновение.

А потом Изумрудное Сердце ударило так сильно, что пещера наполнилась светом.

Стекло на стенах запело.

Не болезненно, как раньше.

Чисто.

Мост под ногами вспыхнул золотыми прожилками. Метка на моём запястье раскрылась, как лист, но не расширилась — стала ровнее, мягче. На руке Рейнара проявился ответный узор: тонкая зелёная линия вокруг запястья, похожая на драконье крыло и пламя очага.

Связь.

Не клетка.

Не цепь.

Две нити.

Сердце билось между нами — не забирая, а слушая.

И вдруг Арен закричал.

Мы все обернулись.

Его стеклянные трещины засияли. Он схватился за грудь, согнулся, а из его тела начал выходить зелёный дым — не вверх, а к Сердцу. Ларс бросился к нему, но свет отбросил старика назад.

— Нет! — крикнула я.

Рейнар уже шагнул вперёд, но я схватила его за руку.

— Не огнём.

Он понял.

Мы подошли вместе.

Арен бился на камне, шепча:

— Не Тави… не Тави… я не хотел…

Я опустилась рядом.

— Я знаю.

Он открыл глаза.

— Белая леди… плачет?

— Нет, — сказала я. — Думаю, больше нет.

Рейнар опустился с другой стороны.

— Арен Витт, — сказал он. — Я вытащил тебя из огня, думая, что спасаю Тави. Но сейчас я вижу тебя. Не ошибку. Не ложный силуэт. Тебя.

Арен смотрел на него, и по его лицу текли слёзы.

Стеклянные.

Настоящие.

Рейнар протянул руку.

Арен долго смотрел на неё.

Потом вложил свои искалеченные пальцы в ладонь дракона.

Сердце вспыхнуло ещё раз.

Изумрудное стекло на руках Арена начало трескаться. Не разрушительно — как лёд весной. Кусочки света осыпались на камень, превращаясь в зелёную пыль. Под ними была кожа. Обожжённая, иссечённая шрамами, но живая.

Ларс упал на колени рядом с ним.

— Мальчик мой.

Арен уткнулся лицом в его плечо и впервые заплакал человеческим голосом.

Я отвернулась.

Потому что не всё нужно видеть до конца.

Рейнар взял мою руку.

И в этот миг сверху донёсся крик.

Далёкий.

Но ясный.

Сивка.

Потом удар.

Потом голос стражника, оборвавшийся на полуслове.

Орин выругался и бросился к двери.