Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник

Я практически не спала, странное, лихорадочное возбуждение не покидало меня. Мне казалось символичным, что Мэнцзы решил жениться сейчас. Пожалуй, возрождение нашего клана начнется не со дня пленения Шэнь Куона, не со дня, когда император меня похвалил, а в день бракосочетания братца. Ему продолжать династию, после меня он займет главенствующее место. Он приведет наследников в дом, а мое будущее слишком туманно.

Мне не верилось, что я заимею семью. В прошлой жизни детей завести не получилось, а в этой я слишком погрязла в конфликтах и распрях. Даже если бы я задалась целью, то кто возьмет в жены Шэнь Улан — женщину, обличившую собственного дядю?

Наконец настало утро торжества. Ветер приносил сладкий и густой аромат персиковых деревьев, лепестки которых, словно розовый снег, усыпали вымощенные камнем дорожки.

Всюду развевались алые фонарики и ленты — символы радости и процветания. Лиричные гуцини и эрху наигрывали тихую, мелодичную музыку, сливающуюся с веселым щебетом птиц в саду.

Я лично наблюдала за тем, как слуги расставляли низкие лаковые столики в главном зале и во внутренних двориках, застилая их расшитыми золотом скатертями. На них уже выставляли изысканные угощения: прозрачные пельмени, похожие на кусочки яшмы, запеченую утку с хрустящей кожей, томленую в пряном соусе свинину, нежные пирожные в форме персиков — символ долголетия. Аппетитные запахи сводили с ума.

Одевалась я с особой тщательностью. Жаль, что Лю Цяо не было рядом. Я нашла другую служанку по имени Жэнь Жуи, той исполнилось всего шестнадцать лет, но она никак не смогла бы заменить мою подругу.

Я и Лю Цяо успела навестить, воткнуть в ее прическу несколько шпилек, украшенных рубинами. Я пожелала ей благоденствия и счастья.

Перед началом церемонии я успела пообщаться с родителями невесты — господином Фэнмин Мэнхао и госпожой Фэнмин Хуалин. Он служил чиновником в Министерстве налогов, а его жена была тихой и утонченной женщиной, как и подобает благонравной семье. С ними находился их старший сын Чжунхуа. Они произвели на меня хорошее впечатление. Не очень знатные, не очень высокого положения. То, что нужно для Шэнь Мэнцзы.

Сама невеста была юным, хрупким созданием, похожим на фарфоровую куклу. Ее звали Ланфэй. Я долго удивлялась тому, что ее не смутило наличие наложницы, но господин Фэймин заверил, что его дочь воспитана традиционно и знает свое место.

Во время приготовлений я долго размышляла, уместно ли пригласить генерала Яо Веймина. Нас не назвать друзьями, мы не близки, но этого мужчину мне назначили практически в надсмотрщики.

Колеблясь, я все-таки написала ему, надеясь, что он не приедет.

Ха, как бы он, мой личный демон из Подземного царства, пропустил подобное событие? Он приехал одним из первых. Радовало лишь то, что он не взял всю свиту, которая ему полагалась, ограничился слугой Кэ Дашеном и еще одним воином.

Его появление вызвало заметное оживление и волну почтительных поклонов. Он был облачен не в доспехи, а в темно-синий шелковый халат. Он сейчас не напоминал генерала, но очень походил на главу или сына главы благородного семейства.

Его глаза медленно скользнули по обновленному убранству усадьбы: по резным ширмам, дорогим вазам, новым шелковым занавесям.

— Госпожа Хэ Лисин, госпожа Шэнь Улан, — он первым поклонился, нарушая правила приличия. — Я благодарен за ваше приглашение.

Матушка, сидевшая рядом со мной, ответила на его поклон изящным кивком, а ее лицо озарила учтивая, светская улыбка.

— Генерал Яо оказывает нам великую честь своим присутствием, — ее голос прозвучал ровно и спокойно, будто он был частым и желанным гостем. — Мы рады видеть вас в нашем доме.

— Атмосфера в ваших покоях стала поистине благодатной, госпожа Хэ, — произнес он, и его взгляд вновь медленно обошел зал, останавливаясь на новых ширмах и вазах. — Чувствуется заботливая рука хозяйки. Вы должны гордиться собой.

Легкий румянец тронул бледные щеки матери. Его похвала была ей приятна.

— Вы слишком добры, генерал. Мы всего лишь стараемся поддерживать порядок, как и подобает.

Я молча ожидала, нетерпеливо всматриваясь в холодную маску этого мужчины. Что последует за любезностями? Очередная колкость? Насмешливый, надменный взгляд? Напоминание о том, что я играла роль служанки?

Нет, конечно, Яо Веймин не переступил бы черту, но как-то меня задеть он мог. Он легко обменялся ещё несколькими вежливыми фразами о погоде и цветении сада с моей матушкой, а затем, с безупречно вежливым поклоном, отступил и растворился среди других гостей, оставив меня в недоумении.

Он приехал. Увидел. Сделал комплимент старшей госпоже и... все? Ни единого слова, обращенного лично ко мне? Ни одного намека на нашу последнюю встречу? Это было... необычно. Я приготовилась к битве, а он даже на меня не взглянул.

Весь пир прошел под знаком этой чудной отстраненности с его стороны. Он общался с Шэнь Мэнцзы, с семьей Фэнмин, даже несколько минут беседовал с сияющей от счастья и одновременно замирающей от страха Лю Цяо, но ко мне не подошел ни разу.

Я ловила себя на том, что слежу за ним краем глаза, ожидая подвоха, но его поведение было безупречным. Когда солнце склонилось к западу, и гости начали постепенно разбредаться, он снова приблизился к нам с матушкой.

— Благодарю вас за радушие и великолепный прием. Это был прекрасный день. Пусть Шэнь Мэнцзы будет счастлив.

Матушка незаметно скривилась, так и не найдя в себе и капли любви к сыну ее мучителя, но быстро вернула чинную улыбку.

— Пусть будет счастлив, — согласилась она.

Затем взгляд Яо Веймина остановился на мне.

— Госпожа Шэнь Улан, не сочтите за труд, проводите меня до ворот. Сад ваш прекрасен и живописен. А утруждать госпожу Хэ Лисин я не хочу.

Сердце екнуло. Вот оно.

— И правда, мой цветочек, — хрипло заговорила мама. — Праздник прошел, и годы мои уже не те. Проводи господина Веймина. Не дай испортить о нас впечатление.

Она едва ли не толкнула меня в объятия генерала и хитро прищурилась. Она совсем не устала, притворщица.

С возвращением здоровья к ней вернулся и древний материнский инстинкт — выдать дочь замуж за благородного человека. Она понятия не имела, что именно в генерале Яо моя погибель, но, спасибо и на том, что красную нить на запястья нам не повязала.

Я молча вышла с ним и брела рядом, не делая попыток завести беседу. У главных ворот, уже в сумерках, он остановился.