Ведьмам накладывают швы - Джульетта Кросс

– А какого черта, по-твоему, я так пахала, чтобы разработать для вас подходящий оберег?

– Ты имеешь в виду – для него?

– Да.

Я проглотила ком в горле, глядя на свои инструменты. «Для него – все что угодно».

Вернулся Тай и принес удлинитель. Он стал меня рассматривать, и я улыбнулась ему в ответ – на его скулах выступил румянец. Я не могла не заметить шрамы от когтей, которые начинались под подбородком и уходили по шее под футболку.

– Спасибо, – нежно сказала я, отчего он покраснел еще больше. – Ты можешь подключить его для меня?

Пока он возился с удлинителем, я поставила стол ближе к дивану. Затем я придвинула деревянный стул для Шейна. Лампу я поставила на столе так, чтобы она давала как можно больше света. Шейн закатал рукав выше локтя, обнажая участок голой кожи, на котором не было других татуировок.

– Э, нет, так не пойдет. На этом месте не сработает.

– Что значит «не сработает»?

Ледяная маска вернулась на его лицо в мгновение ока. Очевидно, он посчитал, что я снова ищу повод для отказа. Какой же он резкий. Хотя чего еще ожидать от оборотня.

– Не могу объяснить. Но способности подсказывают мне, что оберег нужно наносить близко к сердцу. Так что, – я ткнула его рукой в грудь, – снимай рубашку.

Он одарил меня сальной улыбкой, вполне достойной Нико или Матео, громко расхохотался и снял рубашку, бросив ее на спинку дивана.

– Я весь твой, детка. – ухмылялся он прямо мне в глаза. – Набивай прямо на сердце, если надо.

Он похлопал по левой стороне своей широкой груди.

Я натянула латексные перчатки, которые, к счастью, оборотни тоже прихватили из студии. Они не забыли и про одноразовые станки. Я выбрила ему место татуировки и обработала антисептической салфеткой.

– Какую тату ты хочешь? Обычно контуры сложных рисунков наносятся через трафарет, но тут мне придется импровизировать, так что давай что-нибудь не слишком сложное.

– Как насчет такого? Тай, повернись спиной.

Я заметила, что не только Тай, но и несколько других членов стаи подошли понаблюдать за происходящим. На спинке косухи Тая шрифтом с зубчатыми засечками был нанесен логотип стаи «Кровавой луны» с эмблемой в виде стилизованной волчьей головы. Рисунок был выполнен четкими линиями с черной заливкой. Глаза волка были белого цвета и миндалевидной формы, а открытая пасть обнажала острые клыки. Классный дизайн. Я бы даже сказала – красивый. И не очень сложный.

– С трафаретом было бы проще, но я справлюсь. Если что, не ругайся.

– Не волнуйся. Я делаю это ради чернил, а не ради крутого рисунка.

– Тай, подай, пожалуйста, куртку, – протянула руку я.

– Можешь взять мою, – сказал Шейн, указывая на разложенную на столе косуху.

Какой-то парень с каштановыми волосами подал ее мне, улыбаясь и тем самым демонстрируя ямочки на щеках. С ума сойти. В оборотни теперь только таких милашек принимают, что ли?

– Спасибо.

Я накинула куртку на обнаженный пресс Шейна, чтобы рисунок был передо мной во время работы.

– Боишься, будет отвлекать? – игриво спросил Шейн, закидывая руку за голову.

– Не шевелись, – приказала я, приступая к работе беспроводной тату-машинкой.

– Как скажете, мисс Савуа.

После нескольких минут работы в тишине я подняла на него взгляд. Его золотисто-волчьи глаза смотрели на меня из-под полуприкрытых век.

– Нико тебя прикончит, – сообщила я ему как ни в чем не бывало.

– А, ну да, – согласился он. – Выпустит мне кишки, не сомневаюсь.

Остальные молча наблюдали за нами.

– Короче, готовься к последствиям.

Повисло молчание. Тату-машинка работала бесшумно, и в мастерской слышался только скрип стальных листов крыши, когда снаружи дул ветер, и шарканье ног, когда кто-то из оборотней ходил туда-сюда.

– Знаешь, в тот вечер я кое-что понял, – сказал Шейн почти шепотом.

– Ты про что?

– Помнишь новогодние каникулы в Остине?

Я взглянула на Шейна. Он переменился в лице – не осталось ни привычной для него игривости, ни суровости. Казалось, он о чем-то грустил.

– Что именно ты понял?

Магический блеск моих ладоней добавил света полутемному гаражу, который до этого освещали лишь несколько уцелевших лампочек. Скорее всего, его периодически посещали подростки, которые приходили сюда выпить, заняться сексом или за тем и другим сразу.

– Что ты сойдешься с ним. И уведешь его от нас.

Я даже не знала, как на это реагировать.

– То есть ты обвиняешь меня в том, что Нико ушел из твоей стаи? – раздраженно спросила я.

– Нет. – Он отвечал ровным и мягким тоном. – Так распорядилась судьба. Теперь я сам это понимаю.

– Судьба? Ты веришь в судьбу?

– Я же оборотень. – Он бросил на меня саркастичный взгляд. – Я навеки проклят ведьмой, которая заколдовала всех мужчин-потомков первого охотника на них. Магия на крови не теряет мощи с течением времени, хотя с тех пор прошло уже несколько столетий. Так что да, я верю в судьбу.

Это правда. Ведьмы и колдуны появлялись на свет с магическим талантом. Вампирами либо рождались, либо обращались, получая способности. Гримы… кто знает, откуда они вообще появились? А оборотни были прокляты с рождения. Их магия являлась не даром, а скорее недугом, который портил им жизнь. Одна злая ведьма, оказавшись лицом к лицу с охотником, предопределила судьбу сотен его потомков. На веки вечные.

Наверное, Шейн действительно верил в судьбу. Его вера прошла испытание как болью и страданиями, которые причинял зверь внутри самому оборотню, так и вредом, который этот зверь мог нанести тем, кто ему дорог. Другие сверхъестественные не испытывали боли или страха, которые сопровождали бы их с самого момента появления на свет. И никто, казалось, этого не замечал. Или никому просто не было дела до изгоев нашего мира – до оборотней.

Но мне – было. Я надеялась, что смогу помочь им изменить судьбу. Хотя моих собственных усилий и было недостаточно.

– Тогда я просто не готов был это признать, – добавил Шейн еще тише. – Или принять.

– Прости, что именно?

– То, что Нико нас покинет, – уточнил он. – Он был моим лучшим другом. Почти братом. Я был очень зол, когда он ушел.

Я попыталась смягчить явную боль, которую он все еще испытывал из-за Нико.

– Он чувствовал, что у него не было выбора. После случая с Таем, разумеется.

– Я знаю. – Оборотень помолчал, прежде чем добавить: – Теперь я все это знаю. Но от этого мне не менее больно.

Я доделала контур головы, решив оставить ее около семи сантиметров в диаметре.

– Какого цвета сделаем глаз? – Это было единственное свободное место в татуировке. – Желтого?

Шейн