Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

окидывает меня желчным прищуром. Она знает, что я собиралась, как минимум, оттаскать её за волосы. И, кажется, именно этого и ждала. Вот только Елена появилась не вовремя.

А может, это и было изначальной целью Инги — спровоцировать меня?

Похоже, появление мачехи Егора спасло меня от чего-то непоправимого.

«Мы ещё не закончили», — бегущей красной строкой транслируется в жгучих карих глазах.

Но вслух Инга тянет елейным голоском:

— Конечно, Елена. Спасибо, что сообщили.

И, бросив на меня последний, многообещающий взгляд, она, наконец, уходит.

Глава 33

София

Елена подходит к соседней раковине и подносит руки к крану. Тишину, воцарившуюся между нами, нарушает шум воды. Тщательно помыв руки, она оглядывает своё отражение, вздыхает, а после ловит мой взгляд. Её глаза больше не скрывают усталость и печаль.

— Никогда не совершай опрометчивых поступков, София, — говорит мне тихо. Её голос теряет светскую безупречность, становясь мягче и человечнее. — Тысячу раз подумай, прежде чем что-то сказать или сделать. Любая, даже самая незначительная ошибка может тебя сгубить.

Слова Елены, сказанные с неожиданной искренностью, становятся для меня глотком свежего воздуха. И я вдруг понимаю, что всё это время дышала часто и поверхностно, а тело одеревенело от напряжения.

— Инга хочет найти твоё слабое место, поэтому пока бьёт наугад. Твоя реакция — лучший ориентир, куда именно нужно целиться. Держи лицо до последнего, если не хочешь стать пешкой в чьей-то игре. Говори мало и только по делу. И, конечно же, улыбайся. Это раздражает всех, — кривит уголок губ в подобии улыбки.

— Как вы можете постоянно жить… вот так? — Машу рукой в сторону двери, хмурясь. Меня всё ещё едва заметно потряхивает от злости и желания догнать Ингу, чтобы проредить её кудри.

— Совру, если скажу, что всё приходит с опытом.

Елена выключает воду. Берёт одноразовое полотенце и неспешно вытирает им руки, задумавшись.

— На самом деле, чтобы знать правила игры, надо вариться в этом всём с самого детства. Но даже несмотря на это никаких гарантий, что вывезешь — нет. С каждым прожитым годом становится только тяжелее. Сначала ты борешься. Играешь сама, потом играешь с другими. Тебя это забавляет. Тобой управляет азарт. Амбиции ведут вперёд. Но всё это быстро сгорает. Как спичка. А вслед за ними приходят усталость и апатия. И тебе уже ничего не хочется. Всё, чем ты живёшь — сожалениями, что когда-то выбрал не тот путь.

Я опускаю взгляд, рассматривая аккуратные ногти с серебристым маникюром, как будто в них спрятаны ответы на все вопросы.

— Вы сожалеете, что вышли замуж за Александра? — спрашиваю её прямо.

Бросив полотенце в корзину, Елена какое-то время молчит, раздумывая над ответом.

— Александр, — запинается на мгновение, — сложный человек. К своим целям он прёт, как танк, и делает всё возможное и невозможное, чтобы добиться своего.

Стоит Елене заговорить о своём муже и её лицо преображается. В зелёных глазах появляется тепло, кричащее о том, что она любит Александра. И очень сильно. Что она на многое готова пойти ради него. Но эти эмоции быстро сменяются печалью, которая всё время присутствует во взгляде Елены с самого первого нашего с ней знакомства.

— С одной стороны это хорошее качество. Без него Александр не смог бы управлять бизнес империей. Лидерство часто подразумевает под собой отсутствие эмпатии и жёсткий расчёт. Но у всего этого есть обратная сторона медали.

Елена замолкает и мне приходится спросить:

— Вы про отношения Александра и Егора?

— Не только, — набирает полную грудь воздуха, показывая мне, как непросто ей говорить об этом. — Александр разучился чувствовать. Он видит не людей, он видит фигуры на шахматной доске. Каждый его ход выверен, каждое слово продумано заранее. И каждый раз, когда ему приходится делать сложный выбор между долгом и своими собственными чувствами в пользу того, что «правильно и лучше», он становится всё дальше от своей семьи, от сына и от… самого себя.

Она накрывает мою руку своей прохладной изящной ладонью. И это прикосновение неожиданно успокаивает.

— Я очень хочу, чтобы вы с Егором отстояли свою любовь. Чтобы напомнили Александру, что жизнь — это не шахматная доска. И что пора хотя бы иногда забывать, что ты — Морозов, и быть просто отцом и мужем. А впоследствии и дедушкой, — улыбается мне с намёком.

Я моментально краснею и отвожу взгляд.

Так далеко я ещё не думала. Мне бы знать, что будет завтра, и уже потом строить планы на будущее.

Но то, что Елена верит в нашу любовь, зажигает в моём сердце огонь. Такой, что появляются силы и желание стереть любые помехи со своего пути. Выдержать любое давление и идти до конца в том, чего так сильно хочется.

— Александр будет давить на Егора через тебя. Но Егор сильно отличается от отца. Он очень эмоциональный парень, хоть и играет роль чёрствого сухаря. Наверное, делает это назло, подражая Александру, чтобы тот видел своё отражение, — хмыкает вдруг, качая головой. — Но Саша давно ослеп…

Убрав руку, Елена с силой зажмуривает веки. Хмурится, словно борясь с собой и своими настоящими эмоциями, которые давным-давно никому не показывала.

— Вы в порядке? — участливо уточняю я, неловко тронув плечо Елены, спрятанное под платьем-пиджаком.

— Да, дорогая.

Она похлопывает меня по руке, тем самым давая понять, что всё хорошо. Что она справится. Что ей не впервой.

Мне становится так жаль её. Я почти вижу перед глазами картину: Елена, все эти годы безответно дарящая Александру свою любовь, и он — холодный и чёрствый, — не замечающий никого и ничего, кроме своего бизнеса.

— Ты мне нравишься, Соня, — улыбается Елена. Тело и по-матерински. В уголках её глаз собираются лучики-морщинки. — Мой тебе совет: не реагируй ни на чьи провокации. Этим ты облегчишь Егору жизнь. Судя по всему, он знает, что делает. И я надеюсь, что у него это получится, потому что у меня уже не осталось сил бороться за то, во что я когда-то верила.

Она выпрямляет спину. Кидает оценивающий взгляд на себя в зеркале. И, надев маску светской львицы, снова превращается в безупречную Елену Морозову.

— Пойдём. Нельзя оставлять Александра и Егора один на один так надолго. Ещё подерутся, — смеётся.

Я округляю глаза.

— Такое уже случалось?

— Было однажды. Военное прошлое не отпускает Александра. Ему нужно, чтобы все подчинялись, а Егор — бунтарь по натуре. Такой же, как и его мать.

В голосе Елены проскальзывает зависть, смешанная с тихой грустью.

— Почему Егор вас ненавидит?

Прежде чем ответить, женщина окидывает меня острым