Горничная для миллионера - Натали Тимина

class="p1">— Простите, что сразу не рассказали о нём, — опустил голос Николай Станиславович. — Мы хотели забыть этот эпизод. Алекс и Алексей похожи, но это совершенно разные люди по духу и сердцу.

— Это я уже поняла, — вздохнула я. — Есть ли ещё какие-то скрытые сюрпризы, которые мне стоит знать?

— Думаю, на этом наши сюрпризы заканчиваются. Алексей — последний наш секрет, — сказал он с какой-то усталой откровенностью.

— Очень на это надеюсь, — прошептала я. — Боюсь уже ваших секретов; они ранят слишком больно.

— Как ты себя чувствуешь в целом? — поинтересовался он.

— В целом нормально. Голова кружится, тошнит время от времени. Аппетит, к счастью, не пропал — готова есть без остановки.

— Смотри только, не переусердствуй, — засмеялся он. — А то растолстеешь — и Алекс перестанет тебя любить.

— Странная для вас логика, — усмехнулась я. — Спокойной ночи, Николай Станиславович.

— Спокойной ночи, — ответил он и вышел, оставив после себя лёгкий след заботы и тревоги одновременно.

Я осталась одна. В палате, где я лежала, было ещё три койки — все пустые. Слушая скрипы и шорохи из коридора, я боялась пошевелиться: казалось, стоит сделать лишний вздох — и всё рухнет. Я сидела до полуночи над ноутбуком, дописывала текст очередной «книги», и едва закрыла крышку, как дверь палаты распахнулась: включили свет, и в палату завезли женщину на инвалидном кресле. Всё её лицо было в синяках.

— Что с ней? — сразу спросила я.

— Муж в пьяном угаре избил, — ответила медсестра. — У неё, как и у вас, сотрясение мозга.

От женщины пахло перегаром. Понятно: напились и выясняли отношения кулаками. В последнее время таких историй стало слишком много. Когда я проходила практику в травматологии, таких пациенток привозили едва ли не ежедневно. Не завидую им — ни капли.

Эта женщина не давала мне покоя до самого утра: из неё, кажется, всё время извергалась какая-то зловонная жидкость, и в палате стоял невыносимый запах. Под утро я уже не выдержала этого кошмара и вышла в коридор, уселась в кресло и устроилась с ноутбуком и телефоном, чтобы хоть как-то отгородиться от удушливой реальности.

Утром, позавтракав и пройдя все необходимые процедуры, я позвонила Алексу и сообщила ему, что беременна. Он был ошарашен, но рад — и к одиннадцати приехал ко мне, чтобы вместе пойти на УЗИ. С ним был и его отец.

— Ты чего такая уставшая? — спросил меня Николай Станиславович, оглядывая меня.

— Ко мне подселили соседку, — вздохнула я. — Она пьяная, вся избитая — синяки до синевы на лице. И её постоянно рвёт.

— Понимаю, — хмыкнул он. — Представляю, какая вонь в палате. Пока вы не ушли на УЗИ, я договорюсь с медперсоналом — переведут тебя в отдельную палату.

Пока Николай Станиславович решал мой «перевод», я накинулась на Алекса с почти шутливым обвинением:

— Если у нас будет двойня или тройня, я тебя сразу кастрирую!

— С чего это вдруг? — рассмеялся он. — Подумаешь, выносишь троих. У нас будет почти свой детский сад!

— А ты не думаешь, что я в свои двадцать два года ещё не нагулялась? — прищурилась я.

— Думал, — ответил он тихо. — Подрастут дети — тогда и нагуляешься. Будешь жить на полную катушку.

— Садист! — брызнула я, но уже с улыбкой. В душе было тревожно и светло одновременно: впереди — неизвестность, а рядом — те, кто готовится идти рядом с тобой по этой дороге.

Вскоре мы оказались в кабинете УЗИ, и мне сказали то, чего я и боялась, и надеялась — чётко определялся только один эмбриончик. Меня проводили в другую палату и снова оставили одну. Съев банан и разложив вещи, я лёгла и тут же уснула, как выжатая тряпка. Разбудила меня медсестра: пришла ставить укол и принесла таблетки.

Я так дико хотела есть, что была готова съесть целиком тушку поросёнка. Достала телефон из-под подушки и набрала номер Алекса.

— Если ты сейчас не привезёшь чего-нибудь поесть, я сбегу из больницы, — выпалила я, услышав его голос.

— Что привезти моей госпоже? — спокойно спросил он.

— Хочу мяса! Ещё мантов — лучше с тыквой и с тонной майонеза! И пару литров томатного сока! Побыстрее! — выпалила я, словно это были последние слова на Земле.

— Поумерь аппетит, детка, — захохотал он. — Растолстеешь — не впущу в дом!

— Отвали! — фыркнула я. — Я целый день ничего не ела, столовая меня как будто забыла. Я голодная, как бык!

— Что-нибудь ещё нужно?

— Нет. Остальное попрошу у Таси — ты всё равно купишь не то.

— Что, например, ты думаешь, я могу купить не то?

— Прокладки, — сухо ответила я.

— Ты же беременна, — засмеялся он, — тебе сейчас прокладки не нужны.

— А ты в курсе, что они бывают разными? — не сдавалась я.

— Ой, давай без подробностей, — усмехнулся он.

— Я ведь сразу сказала: попрошу у Таси. А ты сам вопросы задаёшь, — закончила я разговор и успокоилась: Алекс обещал приехать через час. Пока ехал — села за ноутбук и попыталась хоть как-то заглушить мысли о еде.

Провалявшись в больнице целую неделю, я, наконец, с наслаждением вернулась домой. Меня облепили дети: «Где ты была? Что делала?» — и я сочинила им сказку о маленьком страшном мире, где им было ещё рано играть — пусть знают: мама жива и вернулась.

Побаловавшись с ними полдня, я отправилась отдыхать — «Мы сами справимся», — уверяли меня. Тася с Викой готовили ужин, а мама Алекса осталась присматривать за малышнёй.

Поднявшись в спальню, я застыла: комната сияла новыми тонами, повсюду была новая мебель. Сердце сжалось от неожиданной радости.

— Нравится? — раздался за спиной голос Алекса.

— Очень, — улыбнулась я. — Только зачем?

— Не хочу, чтобы в этой комнате остались следы того, что кто-то был здесь помимо меня, — ответил он строго-нежно.

— Ох, батюшки! — рассмеялась я.

— Только не язвить, — предупредил он. — Я правда старался для тебя.

Я прошла вглубь спальни и сняла рубашку, осталась в топике, и в этот момент заметила, как Алекс задержал взгляд на моих синих от капельниц руках.

— Что это? — спросил он, всматриваясь.

— Последствия лечения, — спокойно сказала я. — Скоро всё заживет.

— А как ты душ принимать будешь? Тебе же, наверное, руки не поднимаются.

— А поможешь? — хитро предложила я, глядя на него.

Эпилог

— Предлагаешь принять душ вместе? — спросил Алекс, притворно нахмурившись.

— А почему бы и нет? Ты против? — с лукавой улыбкой ответила я.

Он не стал ждать дальнейшего развития нашего разговора: уверенно снял рубашку, оставшись в домашних штанах. Тёплый свет лампы скользнул по его плечам, и я, будто загипнотизированная, шагнула к нему,