Огонь в его жилах - Руби Диксон

с ума. Я вхожу в нее снова и снова, просовывая наши соединенные руки между ее бедер. Она ахает, когда я играю с ее клитором, используя наши переплетенные пальцы, и в следующий момент она вскрикивает, когда ее настигает кульминация. В тот момент, когда она кончает, я тоже позволяю себе расслабиться. Я зарываюсь лицом в ее шею и рычу от облегчения, когда врываюсь в нее. Я погружаюсь в ее сжавшееся лоно и извергаю свое семя.

Постепенно наше прерывистое дыхание приходит в норму, и я продолжаю утыкаться носом в ее шею. Я не могу насытиться ее запахом, ее прикосновениями, трепетом ее мыслей, соприкасающихся с моими. «Моя пара. Как же я скучал по тебе».

«Я просто рада, что ты помнишь меня». — Она сжимает мою руку, и я чувствую, как она улыбается.

«Я узнаю тебя в этом мире и в следующем, — обещаю ей. — В тот момент, когда я вдохнул твой аромат, я понял, что ты моя. Даже в этом безумии я знал. — Я провожу губами по ее коже. — Но… все не так, как я помню. Ты все та же, но… изменившаяся?»

«Это твоя кровь. Это немного изменило нас. Гейб может слышать драконов. Бенни тоже. Не думаю, что это так понятно, как мы говорим сейчас, но Гейб говорит, что он может различать обрывки разговоров то тут, то там. Иногда я улавливаю эмоции, когда они пролетают над моей головой. Это похоже на грозовую тучу, которая сгущается над фортом перед атакой».

Удивительно. Но когда я отдал ей свой огонь, разве это не единение наших душ? Возможно, кровь также дала ей немного жизненной силы драконов. Теперь, когда она упомянула о своей болезни, я сравниваю женщину в моих объятиях с той, которую я помню. Она похудела, ее скулы стали более рельефными, ребра легко пересчитать. «Ты что, ничего не ела?»

Андреа тихонько фыркает. «Я чуть не умерла, Аталим. От таких вещей нужно время, чтобы прийти в себя. Посмотри, ты все еще видишь мой шрам. — Она убирает волосы с уха, открывая уродливую неровную красную линию, ярко выделяющуюся на ее коже. — Эта черная опухоль называлась бубоном. Я просмотрела медицинские книги, которые есть у нас в форте. У нас была черная чума, и она чуть не убила нас. Так что я еще немного поболею».

Ее разум наполняют воспоминания, недавние образы других людей. Гейб, его здоровое лицо, худое и желтоватое, глаза ввалились. Бенни, чьи растрепанные волосы высохли и выпадали клочьями в течение недели. О другой молодой женщине, Катрине, которая была так больна, что ее кожа казалась прозрачной, а голубые вены выпуклыми. О том, как Андреа смотрела на свои запястья и не видела под кожей ничего, кроме костей и сухожилий.

Я властно провожу рукой по ее руке, изучая ее. Андреа, которую я держу, не похожа на ту, которую она помнит. Она выглядит лучше, здоровее, и шрам за ухом у нее затянулся. «Как долго, ты говоришь, меня не было?»

«Недели. — Простой ответ наполнен опустошением. — Несколько недель прошло».

«Ты, должно быть, подумала, что я бросил тебя. — Осознание этого причиняет мне боль и наполняет ненавистью к самому себе. Я плохая пара для нее, раз бросил ее в тот момент, когда она заболела. Я мог потерять ее. Безумие снова захлестывает меня, мой рот наполняется слюной, в то время как я чувствую, что в глазах темнеет. Красное затуманивает зрение, и все вокруг расплывается.

Убивать.

Ранить.

Уничтожить.

Разрушь этот мир.

— Нет, Аталим. Успокойся, детка. Я здесь.

Шепот Андреа обдает мой разум прохладой. Безумие проходит так же быстро, как и появилось. Я осознаю, что все еще лежу на земле, обнимая свою вторую половинку. Однако в какой-то момент я сел, и наши соединенные тела разделились. У меня перехватывает дыхание, и я понимаю, что рычу.

Она поворачивается ко мне, обхватывает ладонями мой подбородок, а ее глаза, ярко-золотые, изучают мои. «Ты со мной, Аталим?»

«Я здесь».

«Сосредоточься на мне. Замедли дыхание. Я здесь, с тобой. Я никуда не уйду». — Ее большие пальцы гладят мою кожу.

Я делаю, как она велит, и, когда я снова становлюсь самим собой, я глубоко вздыхаю и крепко прижимаю ее к себе. Теперь, когда мой разум открыт, я должен быть более осторожен и не позволять эмоциям управлять мной.

— Я рядом. Я не позволю тебе потерять себя, — говорит она и одаривает меня милой улыбкой.

«Я чуть не потерял тебя».

— Нет, ты спас меня, — мягко поправляет она. — И ты изменил облик, чтобы попытаться спасти меня. И я собираюсь провести остаток своей жизни, спасая тебя каждый день. Мы — команда.

— Моя прекрасная Андреа, — бормочу я, а потом решаю, что мысленная речь мне нравится больше. Это похоже на возвращение домой, уютное и знакомое. Мне больше никогда не придется пользоваться человеческой речью.

— Да, но мне нравится, как ты произносишь мое имя, — говорит она мне, кладя руку мне на грудь и толкая меня назад, на булыжную мостовую. — Это сексуально.

Я замурлыкал от удовольствия. Ее мысли устремляются в интересном направлении, переплетаясь в ее сознании, когда она прижимает меня к земле. Мелькнувшее изображение, переданное ею, привлекает мое внимание. Она… хочет оседлать меня?

«О да. — Ее мысль хрипловата от возбуждения и сопровождается мысленным образом того, как она вводит мой член в свое влагалище, опускается на меня сверху, а затем прижимает свои бедра к моим, вгоняя меня в свое тело. — Ничего, если я буду сверху? Или еще рано?»

«Мне все равно, рано это или нет. — Я жадно наблюдаю, как она скользит одним бедром по моему бедру, а затем двигается надо мной, ее гладкие складочки скользят по моему члену. — Теперь, когда я увидел это в твоем воображении, я хочу этого».

«Ты ведь говорил, что люди изобретательны, помнишь? Мы можем делать это самыми разными способами». — И она наполняет мой разум образами нас вместе. Я сижу на ней верхом, наши лица близко друг к другу, вместо того, чтобы я брал ее сзади. Она забирается на меня. Мы оба лежим на боку, наши рты между бедер друг друга…

Я рычу от вожделения, хватаю ее за бедра и провожу влажным теплом ее влагалища по своему члену. Я сгораю от желания обладать ею, но я хочу, чтобы она приняла меня в свое влагалище, как в том мысленном образе, который она мне послала. «Сделай это, — говорю я ей. — Быстрее».

Моя поддразнивающая Андреа