Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

Их голоса снова стихли. Слушая, что говорит ей мать, Изи подняла на Джо глаза и с сияющим лицом засмеялась. А Джо просто смотрел на нее, догадываясь, что выглядит как влюбленный по уши идиот. Впрочем, его не настолько это волновало, чтобы отводить глаза.

Изи встала и сказала в полный голос:

– И кстати, ты потрясающая. Я хочу, чтоб ты это знала.

Эфуа посмотрела на Изи с радостным удивлением:

– Ты тоже.

Она тоже поднялась, и они крепко обнялись. Прежде чем уйти, Изи что-то сказала матери на ухо. И Эфуа с улыбкой на озадаченном лице проводила ее взглядом.

Изи вернулась к Джо, и он вгляделся в ее сияющие глубокой, горячей радостью глаза.

– Сказала ей, кто ты такая?

Изи глянула на маму через плечо и помахала ей рукой.

– Нет, – ответила она ему.

Любопытство его разгорелось.

– А что же ты ей сказала?

Изи улыбнулась, в ее глазах блестели слезы.

– Я сказала, что все будет хорошо.

Глава двадцать девятая

Они вышли за территорию колледжа. Джо мог бы, конечно, попросить ее побыть еще немножко, провести с ним остаток бала, потанцевать, но это лишь ненадолго отсрочило бы неизбежное. Они направились в сторону Кингс-лейн, куда ноги всегда сами приводили Изи. Небо было расцвечено неоновыми красками фейерверков, и казалось, праздник происходит в другой вселенной. Джо заглянул ей в глаза, где мерцали отраженные звезды, и она взяла его за руку.

Они шли рядом, как влюбленная пара, а не как два человека, которые никогда не должны были встретиться и остаток жизни проведут по разные стороны космического портала. Джо старался касаться ладони Изи совсем легко, но все равно это было настоящей мукой: как извинение, которое ничего не значит, как обещание, сдержать которое невозможно.

– Помоги мне представить, как все устроено, – попросил он ее, чувствуя, что если не заговорит, то все накопившееся в душе разорвет его на куски. – Ну вот ты проходишь через кротовину, а потом… что потом? Что там, с другой стороны?

Изи шла медленно, слегка касаясь его бедром.

– Там сувенирный магазин. И выставка, посвященная твоей жизни, твоей поэзии и Диане.

Все это в любом случае ожидает его в будущем, независимо от того, что он сам решил. По сердцу пробежал холодок.

– А еще там статуя.

Поток мыслей Джо резко свернул в другое русло, и он с изумлением уставился на Изи:

– Статуя?

– Ну да. Огромная, изображает тебя в такой вот позе.

Изи подперла кулаком подбородок и приняла комически задумчивый вид.

– Господи! – ахнул Джо. – И ты не шутишь?

Было время, когда такая картина привела бы его в восхищение. Он вспомнил молодого человека в библиотеке, не отрывающего восхищенного взгляда от каменного поэта. Джо почувствовал неловкость, но вместе с тем облегчение и печаль.

Они свернули налево по вымощенному серым бетоном переулку Кингс-лейн. Изи остановилась напротив голого участка стены. Джо прищурился:

– Кротовая нора невидимая?

– Я же тебе говорила, – грустно улыбнулась Изи. – Тут нужен пароль.

Как отчаянно хотелось ему ее задержать!

– А Шола и остальные соседи знают, что ты уходишь?

– Они думают, что я уезжаю в отпуск, – покачала головой она. – И на работе я попросила отпуск… в общем, как-то так.

Повисло молчание, наполненное тяжестью непроизнесенных слов. Так много осталось слов и так мало времени! Изи отпустила его руку:

– Вот здесь мы и расстанемся.

Она уже произносила эти слова прежде. Мир Джо раздвоился. Перед ним на людной улице стояла совсем другая Изи, встревоженная и поникшая, словно вырванный с корнем цветок. Он помнил, что он сказал ей тогда, и знал, что должен сказать сейчас: «Ну хорошо».

Но на прежний образ Изи наложился новый, в сотни раз более знакомый, сложный и любимый, и Джо отказывался смириться с мыслью о том, что ее надо отпустить.

– Ведь ты сама не хочешь сейчас уходить, – проговорил он, сглотнув комок в горле.

– Ты это о чем? – На губах Изи дрогнула улыбка узнавания.

Еще одно эхо: они вдвоем в баре колледжа, она выбегает, он просит ее остаться. В голове Джо забрезжило понимание. Нет прошлого, отделенного от настоящего. Все фрагменты их истории столкнулись в этой минуте, и выбранная дорожка становилась видимой лишь под их шагами. И Джо улыбнулся Изи в ответ:

– Я не услышал слова «порог».

Во вселенной открылась дыра.

Джо увидел ее краем глаза: разрыв в реальности, такой же непостижимый, как галактика, что просачивается сквозь горловину песочных часов. Он медленно повернул голову, чтобы рассмотреть кротовину как следует. Зрение не слушалось, глаза отказывались фокусироваться на одной точке: как бы портал ни выглядел на самом деле, чувствам смертного он был неподвластен. Джо различил лишь что-то вроде фрактального диска, сияющего серебристым светом. Диск одновременно и погружался в стену, и словно пытался выплеснуться из нее. Стоило Джо хоть на дюйм повернуть голову влево или вправо, он сразу исчезал.

– Охренеть… – выдохнул Джо.

– Ты угадал пароль. – Изи смотрела на портал, словно уже видела себя с другой стороны.

Вход был открыт, оставалось только шагнуть… Джо захлестнуло страстное желание остановить ее.

– Изи, погоди. – Он коснулся ее руки, привлекая внимание. – Послушай, я серьезно. Я не думаю, что ты этого хочешь.

Трудно было понять, что она чувствует: на лице отражались и надежда, и тоска, и страх – все эти чувства так тесно переплелись, что он не мог сказать, которое преобладает.

– Но ведь именно за этим я сюда и прибыла, – запротестовала она. – Чтобы исправить свое будущее. Чтобы и самой исправиться тоже.

– Нет. Ты явилась сюда, чтобы спасти маму, и тебе это удалось. – Он шагнул к ней и взял ее за руки. – И ты сама уже не та, что была, когда только оказалась в моем мире. Я же видел, ты начала впускать людей в свою душу. Ты начала заявлять здесь о себе. Ты ведь поэтому не попрощалась с Шолой? Может, в глубине души ты надеешься передумать? – Он очень боялся услышать ответ, но все же осмелился задать последний вопрос. – Ты действительно все еще хочешь стать другой?

Изи зажмурилась. Он почти видел, как ее тянет в противоположные стороны: то к давно лелеемой мечте, то к неопределенному будущему. Склонять чашу весов в свою пользу Джо не имел права, он боялся сказать что-нибудь лишнее, боялся получить отказ, больнее которого он еще ничего не испытывал в жизни. Может, ему стоит молчать о своих чувствах? Пусть сделает так, как сделала