Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– Все точно так же, как в книге, – в недоумении произнес Джо. – Дело будто не в том, что изменения ни на что не повлияли. Изменений словно вообще не было.

– Но как же так? – в ужасе и замешательстве воскликнула Изи. – Как может прошлое измениться, а будущее остаться прежним?

«Не это будущее. Просто будущее». Вера, бросившая на него удивленный взгляд. Логотип компании «Ретрофлекс», со второй буквой «Р» в виде тени, падающей от первой. Роб с картонной коробкой в руках, объясняющий, что подразумевает эксперимент «Кот Шрёдингера». «Согласно многомировой интерпретации, реальность распадается на две части». Сознание Джо пронзило пульсирующее откровение, и он, оглянувшись, посмотрел на Изи:

– Потому что будущее не одно.

– Что? – ошарашенно глянула на него Изи. – Что ты имеешь в виду?

– Об этом мне говорила Вера. Она сказала так: измениться может не это будущее, а будущее вообще.

Он вышел за пределы экспозиции и вернулся к кротовой норе. На стыке портала с реальностью прямые линии кирпичной кладки искажались, превращаясь в разветвляющиеся дорожки.

– Когда бы я ни говорил с Робом про путешествия во времени, он все время перескакивал на параллельные вселенные. Или мне казалось, что перескакивал. Но он всегда говорил именно о них. – Джо удивленно покачал головой. – Когда ты в первый раз шагнула в кротовину, ты не просто шагнула в прошлое. Ты шагнула в совершенно другую вселенную. Мы можем изменить будущее в этой новой вселенной – мы уже изменили, но будущее первоначальной вселенной останется прежним.

– Так что же это значит? – спросила Изи дрогнувшим голосом.

Джо мог бы дать на этот вопрос сотню ответов. Но он знал, что ей нужно услышать.

– Это значит, что ты спасла свою маму в моей вселенной. И что в данной вселенной ты осталась собой.

Изи сделала долгий, судорожный вдох. Джо обнял ее. Крепко прижал ее к себе в пронзенной светом темноте этого космического пространства и понял: это значит и кое-что еще. Джозеф Грин в нынешней вселенной – другой Джозеф Грин, тот, чья жизнь уже написана. И ничего вокруг – ни выставка, ни статуя, ни абсурдная, вызывающая трепет монументальность всего этого – не относится к его собственному будущему. Осознание кольнуло, растеклось внутри сладкой горечью, а потом Джо смирился.

– И еще это значит, что мы с тобой оба ошибались. – Джо, отступив назад, взял Изи за обе руки. – Не бывает такого будущего, которое можно разрушить или с которым ты жестко связан. Будущее – это бесконечное множество вариантов. И все они реальны. Все они существуют. Мы просто должны выбрать, какое хотим для себя.

Джо понял, что фактически задал Изи вопрос, только когда затаил дыхание в ожидании ответа. Изи уже хотела что-то сказать, как вдруг из темноты за ее спиной послышался звук.

Изи повернулась и тесно прижалась к нему.

– Что это было? – шепнула она.

Из-за статуи вышла и зашагала к ним какая-то тень. Как только она вышла на свет, Джо с изумлением узнал Веру в старинном платье с завышенной талией – экскурсовод будто вышла из кадра исторического фильма.

– Какого черта вы тут делаете? – Она уставилась на Изи и Джо в полном замешательстве.

Глава тридцатая

Джо присмотрелся к женщине: муслиновое платье помято, из шиньона выбились локоны.

– А что тут делаете вы?

– Здесь мое рабочее место, вы что, забыли? Мне положено здесь находиться. В отличие от вас. Мисс Кэмпбелл. Моя октябрьская беглянка. Вам придется подписать соглашение о неразглашении. – Мимоходом кивнув Изи, Вера направилась прямо к Джо, взяла его за плечи и развернула кругом. – Но сначала о главном. Пора отправить мистера Грина туда, где ему самое место.

– Подождите!

Вера обернулась и увидела умоляюще протянутую к ней руку Изи.

– Не может быть! – воскликнула она и громко рассмеялась, переводя взгляд с Изи на Джо. – Так вы, оказывается, прибыли вместе?

Джо вырвался из цепкой хватки экскурсовода, подбежал к Изи и взял ее за руку:

– Да, вместе.

– Ну и ну! – Вера восхищенно присвистнула. – Поздравляю! Вы первый Джозеф Грин, который меня действительно удивил.

Джо все еще не до конца свыкся с тем, что есть две версии его, поэтому при мысли о том, что таких версий может быть больше, земля под ногами снова заходила ходуном.

– Мне очень жаль, – продолжила Вера, – но я все равно должна отправить вас обратно. Если кто-нибудь увидит вас здесь, это разрушит официальную версию истории. А поддержание официальной версии – неотъемлемая часть моей работы.

– Так найдите себе другую работу! – в отчаянии воскликнул Джо. – Такую, где не нужно врать людям!

– Я же вам говорила, – покачала головой Вера. – Мне необходимо сохранить за собой это место.

– Почему?

Изи, все это время смотревшая на Веру со спокойным вниманием, ответила:

– Потому что в прошлом у нее кто-то есть… – Изи замешкалась, но быстро поправилась: – То есть в одном из прошлых. – Почему еще Вера здесь в полночь и выглядит, словно Джейн Остин, вернувшаяся с гулянки?

Джо повернулся к Вере. Он не был экспертом в истории моды, но знал достаточно, чтобы примерно определить, к какому времени относится одежда Веры. Такие платья носили в начале девятнадцатого века. В голове его закрутились шестеренки.

– Не может быть!

Изи бросила на него вопросительный взгляд.

– Раньше объектом экскурсий Веры был Байрон, – ощущая странное головокружение, объяснил Джо.

– Неужели?.. – Изи недоверчиво посмотрела на Веру.

– Вы что, меня осуждаете? – Вера положила руки на бедра. – По-моему, я здесь не одна такая, с пунктиком на умерших поэтов!

– Но у меня не умерший… – Изи явно занервничала.

– У меня тоже. Я навещаю его через кротовину, доступ к которой туристам закрыт. Желания переселяться в начало девятнадцатого века я не имею, и эта работа мне нужна, чтобы наши свидания продолжались.

Вера снова вцепилась Джо в плечи и стала подталкивать его к порталу.

– Давайте, давайте. Шагайте отсюда, – приговаривала она.

Джо сопротивлялся, ломая голову, как договориться с Верой.

– Разве нельзя просто убедить начальство говорить всем правду?

Вера нетерпеливо вздохнула:

– Да вашу правду никому не продать! Люди хотят видеть Джозефа Грина, потому что он не такой, как все. Единственный в своем роде. Если у нас будет миллион Джозефов Гринов и можно вызвать к жизни еще одного, просто открыв пресловутый портал, то вся уникальность испаряется.

Джо уперся каблуками в пол:

– Но вы же лучше всех понимаете, что дело в другом. Ваш Байрон для вас незаменим. Для вас он значит больше, чем официальный, ведь вы столько