Опальная фаворитка наследного принца или вторая жизнь Женьки - Алекса Корр

лет назад они ушли в мир иной и я в тот день лишилась не только любящих, близких мне людей, но и тех, кто мог бы образумить, дать правильные понятия и наставить на путь истинный… Вместо этого мне достался алчный опекун, который использовал меня в своих целях и вкладывал в мою голову неправильные ценности… Да, я много чудила и испортила себе репутацию, но у каждого в жизни может случится так, что происходит какое-то событие, которое действует как хорошая встряска и тогда происходит переоценка ценностей… Вот так и случилось со мной, поэтому я тут, и я готова доказывать поступками, а не словами, что я уже не та Эжени Мильская, какой была раньше…

Мужчина все время, пока я высказывалась сверлил меня нечитаемым взглядом, а когда я договорила, громко крикнул:

— Льюис!

От неожиданности я даже вздрогнула, а потом посторонилась, пропуская в палатку адъютанта графа Шуйского.

— Льюис, найди вторую кружку и принеси пару бутербродов.

Тот кивнул и быстро вышел, а командир сдвинул в сторону разложенные на столике бумаги и кивнул на стул, стоящий неподалеку:

— Бери, садись давай, в ногах правды нет… Сейчас отвар принесут и перекусить, так что давай, рассказывай! ... Какая такая переоценка ценностей тебя подкараулила за углом и какие они, эти ценности, у тебя теперь? … И не забудь рассказать и про Александра, что он в тебя так вцепился, чтобы я решил, как мне поступить дальше с этими их требованиями…

Все это он уже проговорил без злости и даже слегка ворчливым тоном, от чего я расслабилась и прошла к столу, а расположившись напротив командира, взяла свою кружку с отваром, которую как раз принес адъютант и начала свой рассказ.

Естественно, признаваться в иномирности я этому человеку не планировала, а поэтому мой рассказ вышел неким миксом из жизни настоящей Эжени и моей жизни в этом мире.

Я пожаловалась на опекуна, потом рассказала, что меня, по надуманному обвинению отправили в темницу, где на меня снизошло озарение и я поняла, что зря прожигаю свою жизнь во Дворце и закапывая свой талант, вернее, тягу, к лекарскому искусству. Что меня долго, еще с детства, учила этой премудрости одна старая лекарка, которая проживала в одной из деревенек баронства и что после того, как меня оправдали и отпустили домой, я твердо решила, что мне надо идти учиться, но у моего опекуна на меня были свои планы и, когда я подслушала его разговор с сыном, что они собираются меня усыпить, а потом подложить ко мне в постель сына опекуна, чтобы наутро раздуть скандал и устроить нам свадьбу, я решила той же ночью сбежать. Не забыла сказать, что слышала и о планах опекуна, после того, как его сын получит моё баронство, убить меня…

На этих словах желваки на скулах графа Шуйского задвигались, и он крепко сжал свой кулак, как будто сжимал чьё-то горло. Увидев это, я воодушевилась и стала в подробностях, нагоняя жути, рассказывать, как пробиралась ночью по лесу, а вдалеке выли дикие твари, как встретилась с Бертом и Гарри, адептами боевиками и как они мне помогли, проводили до столицы и рассказали все об Академии… Как поступила в неё, а потом декан Фергус увидел, что я знаю больше, чем преподают на первом курсе и устроил для меня тестирование, а потом перевел сразу на третий курс, где я и училась, пока не начались военные действия и я решила, что буду полезной на поле боя, что не хочу просиживать юбку в Академии, пряча голову, как страус в песок…

На этих словах мужчина одобрительно закивал головой, но только я расслабилась и собралась перевести дух, считая, что рассказ закончен, как он напомнил:

— Ты мне не рассказала про вашего ректора…

Я помялась немного, а потом призналась:

— Несколько дней назад мне стало известно, что перед тем, как я сбежала, Император решил меня «пристроить» в хорошие руки и решил мной «наказать» графа Ильминского, приказав ему на мне жениться… А когда я вызвалась в поход, он мне заявил, что не разрешает этого делать на правах будущего мужа…

Услышав это, командир ухмыльнулся:

— Так вроде он не стремился жениться еще лет десять…

— Вот! И я о том, рано ему еще, да и мне, в принципе, тоже…

— А что, тебя значит, Александр в качестве мужа не устраивает??? Лицом не вышел или кого познатнее ищешь?

Я аж руками взмахнула:

— Да Многоликий с Вами, командир! Я просто вообще замуж пока не собираюсь! Мне с жизнью своей разобраться хочется, да порядок в баронстве навести, люди-то там еле выживают, от поборов опекуна загибаются… А как с делами закончу, так и подумаю о замужестве, да только, знаете, по любви хочу, а не по указке, пусть и Императора, уж простите мне мою откровенность… Я это Вам сейчас как другу моих родителей говорю, надеясь, что Вы сможете меня понять…

Граф Шуйский побарабанил пальцами по столу и задумчиво произнес, глядя на меня:

— Н-да, знатно на тебя темница подействовала… Надо Императору предложить туда половину знати посадить, авось и их торкнет, как тебя… Ладно, никуда я тебя отправлять не буду, сейчас обоим весточки отправлю, что такой ценный кадр и самому нужен, пусть головы поломают, — на этих словах он хохотнул, а потом продолжил, — иди, свободна! И, да, если какие проблемы, ко мне сразу, поняла?

Я радостно кивнула головой и выскочила из палатки командира с такой скоростью, как будто за мной стая дикий собак гналась и уже около полевой кухни пожалела, что не расспросила у графа про своих родителей…

Как так получилось, что они дружили, если, отец Эжени был на три года его старше???

И вот вроде бы, на кой мне это, если это не мои настоящие родители, но… девочки, мы такие девочки… любопытные…

Глава 59

Женя

Эта ночь, в лагере недалеко от столицы, прошла спокойно.

Бывалые бойцы, уже участвовавшие в зачистках, сразу после ужина стали устраиваться спать, выставив по приказу командира дозорных, а вот молодняк, тот, который прибыл из Академии, устроились около костра и балагурили, с азартом ожидая предстоящие сражения и споря, кто сколько врагов уничтожит.

Я слушала эти разговоры с грустью. Эти желторотики, даже несмотря на свои успехи в Академии, даже не представляли с чем им придется столкнуться.

Одно дело тренировки, но совсем другое дело —