Цена любви и мести - Анастасия Разумовская

— Постарайся удержаться от флирта, — процедил герцог, вступая в танец, как в бой. — Когда я вижу, как ты улыбаешься другим мужчинам, мне хочется тебя выпороть. Или ты нарочно провоцируешь?

И беспечная радость тотчас растаяла, как весенний снег под тёплым дождём. Ирис закрыла глаза. Но — Эстэль… Она сейчас непременно наблюдает за ними.

Принцесса шагнула ближе, нарушая границу дозволенной дистанции. Коснулась затянутой незабудковым атласом грудью его мундира.

— Вы сами велели мне улыбаться, — шепнула с упрёком.

— Что ты делаешь? — хрипло поинтересовался он.

Ревнует! Он её ревнует. И эта ревность его возбуждает, кажется. Глаза герцога золотились.

— Вас смущают приличия? Я соскучилась по моему дракону. Обними меня, пожалуйста. Если, конечно…

Ирис обвила его шею руками и почти повисла на нём, совершенно расслабившись. Она чувствовала на себе косые обескураженные взгляды, но не обращала на них внимания. Боялась, что он сейчас холодно отстранит, подчёркивая разницу между ними. Показывая, что она для него не принцесса, а лишь служанка. Это бы провалило весь замысел.

— Здесь ваша невеста, — прошептала тихо, — и её брат. Я понимаю, что веду себя предосудительно, и вы должны… Но пусть хотя бы этот танец будет мой.

Его руки легли ей на талию. А не должны были. Руки кавалера могли касаться только рук дамы и ничего больше, но… Ширан тоже нарушал приличия. Ирис тихонько перевела дыхание. То ли его ревность оказывала сейчас ей добрую услугу, то ли герцогу самому хотелось продемонстрировать в глазах окружающих нежные отношения с принцессой. Она не знала его планы, но знала одно: Эстэль сейчас смотрит на них и убеждается: всё, что Ирис говорила ей в карете — правда.

Ширан повёл в танце, буквально закружил её, и партнёрше оставалось лишь перебирать ногами. Он был неплохим танцором, хотя его движения в танце были либо резковаты, либо наоборот не хватало гибкости. Герцогу мурен не хватало той изящности и весёлой лёгкости, свободы в движениях, которая отличала, например, Эйва.

А сейчас нужно, чтобы Ширан продемонстрировал Эстэль собственную инициативу. Ирис мягко отстранилась:

— Простите, я вас подвожу… Вам же нужен союз с востоком, а я компрометирую вас.

Сейчас в привычной обстановке, отдаваясь музыке, она словно вернула себе прежнее самообладание, умение играть во флирт, не скатываясь в двусмысленность и пошлость, умение трепетать ресницами и загадочно улыбаться, которому усердно училась с пятнадцати лет.

Ширан притиснул девушку к себе, не позволив отдалиться.

— На нас смотрят, — прошептала Ирис, опуская взгляд.

Герцог наклонился и поцеловал её. Нарочи́то. Танцевальный круг сбился с такта. Ирис ответила, закрыв глаза, чтобы не выдать вспыхнувшую радость, почти торжество. Кому, интересно, он демонстрирует свои права? Эстэль и Лиону, перед которыми явно не планировал оправдывать свои поступки? Знати? И тут был двойной смысл: связь с дочерью короля повышала престиж Ширана, и в то же время наглость демонстрации принижала зрителей. Герцог явно показывал, что ни с кем и ни с чем считаться не намерен, и всё будет так, как он хочет. Или это был жест для Ирис? Вроде того, в коридоре: в любом месте и в любое время ты только моя, не забывай об этом? Вероятнее, всё сразу.

Ирис склонилась почти к его плечу.

— Лиону вряд ли понравится, что мы…

— Помолчи, — велел герцог.

Девушка положила голову на его плечо, убив этикет одним жестом и им же подняв себя до его одиночества.

— Когда вы женитесь, — прошептала тихо, так, чтобы слышал только он, — ваша супруга родит вам детей, и я вам надоем, смогу ли я выйти замуж за другого? Ну, когда уже не буду…

— Заткнись.

Она послушно замолчала. Следила за дыханием, чтобы оно было ровным. Она нашла брешь в броне своего мучителя и очень аккуратно давила на неё. Ревность. Древние, ревность! Кто бы мог подумать…

— Ирис, — сказал он хрипло и зло, — ты больше не танцуешь. Только если я приглашу.

— Хорошо, — послушно согласилась она и присела в реверансе: танец закончился.

Ширан кивнул и отошёл в сторону.

«У него есть слабости, — подумала Ирис, провожая взглядом высокую фигуру. — Одна из них ревность. Вторая — чувство собственности. А третья — гордость. Даже скорее гордыня, почти демоническая».

Быстро оглядев окружающих, принцесса поняла: они настолько боятся герцога, что предпочли сделать вид, что слепы. Демонстрация удалась. Что ж.

Эстэль выбралась к подруге уже под конец бала. Ирис в одиночестве пила шампанское, закусывая его маленькими смородиновыми пирожными. Намёк герцога мурен оказался настолько явен, что ни один кавалер больше не осмелился тревожить принцессу. Своим публичным поцелуем Ширан словно поставил на ней метку «моё». Эпатированные дамы так же не решались составить принцессе компанию, не зная точно, как общение с ней отразится на их собственной репутации.

— Скучаете, Ваше Высочество? — мило улыбнулась Эстэль.

— Да, — призналась Ирис грустно, — а до маскарада так далеко ещё!

— Вы думаете, на маскараде кавалеры станут посмелее?

Принцесса сморщила носик и пьяно махнула рукой:

— Нет. Да и йотпы с ними, с кавалерами. Кто вообще может сравниться с ним? Ну, вы понимаете…

Ирис глупо хихикнула, допила бокал и взяла ещё.

— Он такой горячий, — прошептала доверчиво, — такой… ух!

К ним подошёл слуга — худенький русоволосый паренёк — с подносом, уставленным бокалами с игристым вином. Ирис схватила два:

— Дург мой… отведите меня в гомнату для костей, — произнесла пьяно. — И прикаж-жите туда подать ужин на двоих… И виноргад…

Обняла опешившую Эстэль, шепнула на ухо:

— Он любит виноград… Особенно собирать его… Ты же понимаеш-шь, да? Ах нет, ты не понимаешь… Боже, Эстэль, какая ты… Наивная. Нет, он тебе не нужен вовсе! Но не бойся, сегодня он будет вынужден сделать мне предложение…

Она снова глупо захихикала. Выпила по очереди из обоих бокалов. Слуга покосился на принцессу:

— Разрешите предложить вам руку, — пробормотал неуклюже.

Музыка стихла. Горий, раскрасневшийся от удовольствия, похлопал в ладоши:

— Прошу вас, господа, к столу! Бал завершён. После обеда слуги проводят вас в комнаты гостей для отдыха. В полночь начнётся бал-маскарад, и на него допускаются лишь люди в костюмах и масках. Запрещается пытаться открыть маску. Нарушителей попросят покинуть дворец.

— У нас будет свой маскарад, — тихо рассмеялась Ирис. — И так и быть, маски мы оставим не снятыми…

— Ваше Высочество, — процедила Эстэль, заливаясь краской смущения и гнева, — мне кажется, вам действительно стоит отдохнуть.

— Ты права, милая, ты права…

Ирис опёрлась на руку слуги и позволила себя увести. Почувствовала, что Ширан проводил её тяжёлым взглядом, но герцог, занятый разговором с Горием, не пошёл следом. Да и зачем? Все входы