Где-то всегда светит солнце - Кристина Миле

– Нет… не сегодня.

Расул больше ничего не стал говорить и тактично ушел, оставив меня одну. Я сидела у моря, пока совсем не замерзла, и думала, как я могла ничего не замечать. Неужели каждое объятие Пола, которое так злило Амира, было для Пола чем-то бо́льшим, чем просто объятия близкого человека? Я провела с ним столько минут наедине, я делилась с ним самым сокровенным, и я не могла поверить, что все это время у него были скрытые мотивы. Мысли мельтешили в голове, но страшнее всего было то, что я точно знала: я не хочу его терять, и это волновало меня. Я нуждалась в нем, он был моей опорой – человеком, который понимал меня лучше всех на планете. Я не знала, как жить без него.

Глава 45

Как и следовало ожидать, утром Амира уже не было. Ему всегда было легче уйти, чем разговаривать на неудобные темы. Было наивно думать, что он все забудет. Через Зухру он передал, что мы улетаем домой этим же вечером. Я была в бешенстве, но кому мне было жаловаться? Бедной женщине, с которой сошло несколько потов, пока она, суетливо перебирая пальцами, должна была говорить мне все это по его приказу? Мной завладело примерно такое же безумие, как в тот день, когда я обманом заставила водителя Пола отвезти меня в мою квартиру. Как и в тот день, ничем хорошим это не кончилось.

Мы доехали с Расулом до моей квартиры, где я поставила его перед фактом, что дальше еду одна на своей машине. Он пришел в ужас, но не стал со мной спорить. Я собиралась уехать в горы, но, вспомнив о Дэвиде, который ждал меня, все-таки решила последовать своим изначальным планам и направилась в мастерскую.

Я припарковалась на набережной и пошла к своей студии. В памяти всплыло утро, когда я чуть с ума не сошла от мысли, что Пол застанет Амира внутри, и нарочно долго и громко возилась с замком, чтобы дать ему возможность уйти. Сейчас все это казалось забавным, а тогда я чуть не лишилась рассудка из-за переживаний. Я зашла внутрь и подошла к холстам, скопившимся в углу. Там были мои первые работы в новой мастерской – я рисовала все подряд, пытаясь нащупать сто́ящую идею для выставки. Одна из работ привлекла мое внимание – еле заметный луч солнца, пробивающийся сквозь серо-зеленый туман. Эту картину я написала самой первой после смерти отца, и мне до сих пор было тяжело на нее смотреть.

«Где-то всегда светит солнце», – сказал мой папа в хмурый пасмурный день, и я отчетливо слышу, как он говорит это даже сейчас.

Я долго стояла с картиной в руках, пока не услышала шум в маленькой комнате.

– Расул?

Я недовольно подняла голову, собираясь возмутиться тем, что он не может оставить меня в одиночестве, как я просила, но встретилась глазами с незнакомым мужчиной. Он был похож на бродягу, одежда была грязной, как и лицо, покрытое многодневной щетиной. Не говоря ни слова, я бросилась к выходу, но там меня ждал еще один, распахнув кривые руки. Я обернулась в поисках чего-то тяжелого, но в эту секунду на меня сзади набросили мешок и быстро скрутили мне руки, а потом поволокли на улицу и запихнули в какой-то фургон.

Мешок на голове жутко вонял, – похоже, в нем сгнил не один килограмм картофеля. Один из двух мерзких типов постоянно завязывал мне руки веревкой: она то и дело падала, он ругался и начинал по новой, прижимая меня коленом к дну машины.

Мы ехали совсем недолго, потом их кряхтящий автомобиль остановился. Кто-то схватил меня за локоть – резкий запах многодневного пота ударил в нос; потом на несколько мгновений свежий воздух и опять помещение. Меня усадили на стул, руки завели за спинку и сняли мешок, но я не могла открыть глаза из-за яркого света. Спустя несколько секунд я различила силуэты.

Вокруг трое мужчин. Один сидел на диване и кидал нож в пол, второй уселся за стол со стаканом выпивки, третий говорил по телефону. Это был какой-то заброшенный цех: рядами стояли швейные машины, стулья местами опрокинуты, кругом паутина и грязь. Я пыталась рассмотреть в окна хоть что-то, но они были настолько грязными, что ничего, кроме мутной дымки, я не разглядела.

– Привет, красотуля, – злобно скалясь, подошел ко мне тот, что игрался ножом.

На его лице был шрам, и он напоминал того монстра, что наняла Ямина. Я отшатнулась, чуть не свалившись на пол вместе со стулом, на котором сидела.

– Забавная! – осклабился он и протянул противную руку ко мне.

Я ногами отодвинула стул на несколько сантиметров, чтобы увернуться от его прикосновения.

– Смотри какая! – еще больше обрадовался этот отвратительный гад.

– Оставь ее. Ты же помнишь: нам сказали не трогать ее, – хрипло пробасил тот, что держал в руках стакан с какой-то жидкостью.

Это был водитель, я не помню его лица, но он весь был покрыт огромными прыщами, похожими на оспины.

– Да кто узнает! – захихикал первый. – Я быстро с ней управлюсь!

– Я сказал, отвали от нее! – Прыщавый опрокинул стакан залпом и поднялся. – Мне не нужны проблемы.

– А зачем ты вообще нам нужен? Поделим деньги на двоих! Что скажешь, а? – глянул Шрам на третьего, что раньше говорил по телефону.

Он выглядел приличнее всех остальных, но все равно ужасно: волосы будто не мылись годами, а плешивая бородка свешивалась вниз слипшейся соплей.

Он глянул на меня раскосыми глазами и дал Шраму подзатыльник:

– Придержи свой член! Он будет здесь уже через пятнадцать минут.

Мне хотелось спросить, кто «он», но рядом с этими животными я не могла ни двигаться, ни разговаривать. Время словно остановилось. Они продолжали переругиваться, но уже тише, а на меня, к счастью, перестали обращать внимание. Я пыталась высвободить руки, но выходило плохо. Я пожалела, что не ходила в свое время в университетский кружок самообороны.

Наконец открылась дверь. Внутрь зашел мужчина в дорогом костюме со стильной бородкой и немного оригинальной, но все же ухоженной длинной стрижкой. Мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять, что он не из их шайки. Я закричала:

– Помогите!

Он смерил брезгливым взглядом местное общество и, подойдя ко мне, стал развязывать руки.

– Что здесь происходит?