Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг

— Боже! Томил…

— А потом он стоял надо мной и заставлял собирать осколки голыми руками. Насколько я понимаю, это было куда мягче чем то, что случалось с некоторыми девушками.

— Я ничего об этом не знала! — воскликнула Сиона. — Ты должен был кому-то рассказать!

Томил хрипло усмехнулся:

— Да, я уверен, что коллеги и начальство Ренторна тут же бы бросились спасать парочку уборщиков от верховного волшебника. Ведь благополучие Квенов так важно для них.

— Имидж Магистериума важен для них, — возразила Сиона, потрясенная.

— Да, но куда проще дискредитировать и проигнорировать пару Квенов, чем осудить сына Архимага. Клеон Ренторн на это и рассчитывает, выбирая себе жертв. Что касается тебя… не знаю, возможно, он подумал, что сможет использовать твой недавний срыв, чтобы заявить, будто ты все выдумала?

— Не думаю, что он вообще чем-то думал, — честно сказала Сиона, вспоминая животный голод в его взгляде.

Но самое удручающее — это то, что Ренторн, вероятно, действительно мог бы делать что угодно и остаться безнаказанным, несмотря на свою небрежность. У Сионы не было и десятой доли его социального статуса, и ее коллеги уже считали, что она теряет рассудок. Еще неделю назад она бы сказала, что Архимаг Брингхэм поверит ее версии событий, а не версии Клеона Ренторна, и встанет на ее сторону против всего Магистериума. Сейчас она уже не была так уверена. Вернее, она все еще верила, что Брингхэм ей поверит. Просто теперь она не считала, что он ее поддержит. Он предпочел бы, чтобы такая отвратительная правда была скрыта и забыта. Боже — ужасная мысль промелькнула в голове — а что, если Брингхэм уже знал о поведении Ренторна? Почему бы и нет, учитывая все остальное, на что он предпочел закрыть глаза?

— Ренторн всегда настолько небрежен в своих… внерабочих занятиях? — осторожно спросила Сиона. — Думаешь, другие волшебники знают?

— Конечно, знают, — ответил Томил. — Верховный Волшебник Танрел был в лаборатории Ренторна, когда я истекал кровью на полу. Он даже не оторвался от своих бумаг.

— Они просто не говорят об этом, — пробормотала Сиона. Ей становилась все яснее отвратительная система, определяющая отношения Магистериума с Квенами.

Мы не говорим об этом. Это дурной тон.

— Это странно, — задумчиво сказала она, ковыряя поленья в печи. — Некоторые волшебники, кажется, испытывают психологическую потребность отрицать то, что они делают, придумывать сложные оправдания, оборачивать это в вуаль приличия. Брингхэм определенно из таких. А вот Ренторн в эту игру не играет. Его не пугает то, что он насилует Квенов. Ему это нравится. Он предпочитает смотреть этому в лицо.

Томил наклонил голову:

— Мы что, теперь восхищаемся Ренторном?

— Нет! Боже, нет! — Сиона была в ужасе от того, что Томил мог уловить нотку восхищения в ее словах. — Я просто думаю, что в его взгляде есть некая честность, которая пугает других волшебников. И если уж выбирать — быть честным чудовищем или чудовищем в отрицании, то честность Ренторна точно не вписывается в мантию святой праведности, в которую Совет заворачивает Магистериум. Я просто… понимаю, почему его отец мог попытаться скрыть такую откровенную жестокость.

— Ну, если отец Ренторна до сих пор справляется, значит, почти наверняка — ценой жертв своего сына, — сказал Томил.

— Да, — согласилась Сиона. — Но, возможно, Ренторн уже совершил ту ошибку, которая положит конец его карьере.

— Что, перешел дорогу тебе? — с кривой улыбкой спросил Томил, и в Сионе что-то потеплело, а она думала, что уже не может чувствовать тепла.

— Нет, — ответила она. — Поставил тебя в мою лабораторию. Если бы Ренторн не получал удовольствия от издевательств над подчиненными, мы с тобой бы и не встретились, верно?

Улыбка Томила стала ироничной:

— Ну, еще не ясно, чья это была ошибка — его или наша.

— Я понимаю, о чем ты говоришь насчет Ренторна, — сказала Сиона. — И мне жаль. Было глупо спрашивать, почему его не остановили.

— Глупо, — согласился Томил. — По той же причине, по которой вся эта затея — глупость. Твоему обычному тиранийцу, будь он жестоким или добрым, будет все равно.

— Ну, они и не смогут одуматься, если им не дать шанс, — возразила Сиона. — Большинство тиранийцев не такие, как Ренторн.

— Но им и не нужно быть такими, как Верховный Волшебник Ренторн, чтобы все пошло плохо, — запротестовал Томил. — Им достаточно быть как Верховный Волшебник Танрел или Архимаг Брингхэм — просто предпочесть отвернуться.

— Но Брингхэма и Танрела никогда публично не сталкивали с этим. Это изменит дело. — Во всяком случае, именно это Сиона повторяла себе, пока работала над своей сетью заклинаний ночью. — И опять же, мы все еще говорим о волшебниках с высоким статусом. Но обычные люди Тирана — другие. Квены живут рядом с тиранийцами в моем районе уже десятки лет. — Хотя сама Сиона редко общалась с ними, Винни — да. Альба — тоже. — Моя тетя обменивается с ними подарками на праздники, как и со всеми остальными.

— Твоя тетя, похоже, замечательный человек, но…

— Был один парень из нашего района, — перебила Сиона. — Один из сыновей пекаря. В прошлом году он ушел служить стражем барьера. Когда он вернулся — после того, как он увидел, что происходит с Квенами у барьера, и был вынужден хранить это в секрете — он не выдержал. Он покончил с собой.

— То есть твой аргумент в пользу того, что обычные граждане хорошо воспримут эту новость — в том, что твой единственный пример покончил с собой?

— Хорошо, в твоей формулировке это звучит ужасно, но подумай: он не мог ни с кем поговорить о том, что видел, не мог ничего изменить. Если все в городе узнают — все будут вынуждены с этим столкнуться. Вместе.

— И ты думаешь, это сработает?

— Она все еще на этом настаивает? — раздался голос, и Карра завернула за угол, вытирая длинные волосы одолженным полотенцем. — Боги, волшебница, я же говорила тебе, что ему твоя идея понравится не больше, чем мне.

— Мне очень жаль, Верховная Волшебница Фрейнан, — сказал Томил, когда Карра уселась на один из барных стульев рядом с дядей, и звучал он действительно искренне. — Не думаю, что все это закончится так, как тебе хочется.

— Так что мне тогда делать? — в отчаянии спросила Сиона, глядя то на Карру, то на Томила. — Притвориться, что все в порядке? Просто позволить Магистериуму работать как обычно, пока на другой стороне барьера продолжают умирать люди?

— Нет. — Томил провел рукой по затылку, сжимая короткие волосы в раздражении. — Просто…

— Послушай, я понимаю, что это, вероятно,