Жена из забытого прошлого - Татьяна Андреевна Зинина

рукам, прямо к порезам, и всей своей сутью потянулась к образу моего Кайтера. Того, каким он был пять лет назад… того, каким он был со мной совсем недавно. Позвала его шёпотом, но на ментальном уровне я отчаянно кричала. Молила откликнуться, просила бороться, вернуться ко мне, ведь я действительно люблю его… до сих пор. И ни время, ни чужое вмешательство, ни расстояние, ни магия не смогли выжечь во мне эту наивную, но такую чистую и искреннюю любовь.

– Ритуал свершился, – словно сквозь толщу воды донёсся до меня голос жреца. – Скрепите союз поцелуем.

Кай дёрнулся, вздрогнул, чуть пошатнулся, но всё же устоял. На секунду застыл, глядя на меня, словно в изумлении, а потом резким, словно нервным жестом поднял закрывающую лицо фату и накрыл мои губы поцелуем.

Всё произошло настолько стремительно, что я не успела ничего осознать. И лишь когда в рот вторгся чужой язык, попыталась отпрянуть. Но Кайтер удержал и, словно опомнившись, начал целовать меня нежно, медленно, так сладко, что я не просто ответила, а сама подалась к нему, прижалась всем телом, обняла за шею. Настолько отдалась происходящему, будто ждала этого момента всю жизнь.

Когда Кай всё же отстранился и посмотрел мне в глаза, я всё ещё пребывала в состоянии неги. А он вдруг опустил обратно мою фату, крепко взял меня за руку и повернулся к гостям.

По традиции, поздравлять молодожёнов полагалось позже, потому сейчас все присутствующие начали тянуться к выходу из зала. Нам же предстояло выйти последними, поэтому пришлось ждать.

Я косилась на Кая, пыталась рассмотреть его ауру, понять: получилось ли у меня, или это всё ещё не он. Но никак не могла сосредоточиться и перестроить зрение. Магические потоки в глазах расплывались и как-то слишком ярко сияли, причём самое сильное свечение исходило от алтарей стихий и статуи богов. А брачные символы на наших запястьях светились даже через ткань одежды.

То ли от волнения, то ли от выброса силы у меня голова шла кругом, а в теле ощущалась жуткая слабость. Заметив, что я едва переставляю ноги, Кайтер приобнял меня за талию и повёл к выходу.

Я отчаянно соображала: как узнать, Кай со мной или всё ещё канцлер. И это при условии, что мне даже говорить с ним было нельзя, ведь если у нас ничего не вышло, то я просто себя выдам.

На улице нас ждала всё та же толпа простых горожан, которая, кажется, стала ещё больше. Люди выкрикивали поздравления, хлопали, шумели, кто-то пел гимн Ферсии. Я даже услышала: «Слава будущей королеве», и это вызвало улыбку. Люди любили Алексис, даже не подозревая, что она за человек. Права Ирма, народ принял бы возвращение монархии, но я всё равно с трудом представляла Лексу правительницей.

Когда Кай помог мне забраться в машину, оказалось, что в ней нас уже ждёт его дядя, – точнее, тот тип, что сейчас выглядел, как канцлер.

– Поздравляю, ваша светлость, – сказал он, довольно улыбаясь.

– А разве могло быть иначе? – с непривычной ленцой в голосе произнёс Кай. – Напомни, что там у нас дальше по протоколу… ну, и по плану, а то голова кругом от всех этих криков.

– Сейчас фуршет, принятие даров, потом ужин и бал. Всё готово и организовано по высшему уровню, – лебезя, ответил лжеканцлер.

– А где Вилма? Не видел её среди гостей, – ровным тоном уточнил Кайтер, а я окончательно поникла.

– Я говорил с ней утром, – ответил на заданный вопрос фальшивый канцлер. – Но она обязательно будет на фуршете.

– Скажи, что у меня к ней дело. Пусть перед фуршетом зайдёт.

Нет, это не он. Ничего у меня не вышло. Никакой любви не хватило, чтобы вернуть его. Но… сдаваться нельзя! Теперь вся надежда на Мегги, может, она всё же сумеет повернуть ритуал вспять?

Моя душа стонала и плакала, апатия накатывала всё сильнее, но я пыталась говорить себе, что это ещё не конец. Нельзя сдаваться. Нельзя!

До дворца мы доехали быстро, но я всё равно чувствовала слабость. Не говоря ни слова, новоявленный супруг помог мне выйти, снова придержал за талию и завёл в здание. И только когда мы поднялись на третий этаж жилого крыла и вошли в просторную гостиную больших покоев, фальшивый Кай отпустил меня и сказал:

– У тебя есть около часа. Отдохни. Впереди насыщенный вечер.

Он говорил это, внимательно осматривая помещение, и выглядел при этом таким собранным и сосредоточенным, что я растерялась. Сейчас он не походил ни на себя, ни на канцлера, и этим даже пугал.

Кивнув, я толкнула ближайшую дверь, за которой оказалась спальня. Потом направилась дальше, к ванной комнате, там защелкнула замок, села на бортик ванны и закрыла лицо руками. У меня больше не осталось сил держаться. Я была на грани самой настоящей истерики. Хотелось зарычать, сорвать с себя демоново платье, выдрать белые волосы, смыть этот жуткий броский макияж, а потом обернуться лисицей и сбежать подальше в лес. Там тихо и хорошо, там нет фальши и притворства. Там никто не выстраивает сложные интриги, не играет против правил. Там живёт сама природа. Увы, для начала мне придётся доиграть свою роль.

Вцепившись в полупрозрачную ткань фаты, я резко сорвала её с головы и отбросила в сторону. Шпильки посыпались на пол, за ними полетели массивные серьги, платиновый браслет…

– Стой, – меня резко схватили за плечи.

Я была настолько не в себе, что не сразу поняла, кто это и что происходит. Глаза застилала пелена слёз, меня всю трясло от нервного напряжения, даже дышать получалось с трудом.

– Тише, – повторил голос. – Карин, успокойся. Всё хорошо.

Только теперь я поняла, что передо мной стоит Алексис собственной персоной. Видимо, она прошла вслед за нами через изнанку. А ведь точно, здесь мы с ней должны были снова поменяться местами.

– У нас не вышло… – выдохнула я, снова опустив голову.

– А Мегги сказала, что всё получилось, – серьёзным тоном ответила Лекса. – И я склонна верить ей, а не впавшей в истерику девчонке. Но тебе совершенно точно нужно успокоиться. Снимай платье, я принесла тебе одежду.

Наряд с меня мы стягивали вместе, причём пришлось постараться. Алекса вручила мне брючный костюм и удобные ботинки. Сама же надела свадебное платье, которое нам с ней пришлось изрядно на ней затянуть. Волосы она собрала в такую же высокую причёску, как была у меня, макияж тоже сделала столь же тёмный, броский, но ей это даже шло. Если я в таком образе напоминала вульгарное пугало, то