Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова

Мои пальцы раздражённо отбивают дробь по металлической скамье, на которой я сижу. Я провожу взглядом по своей команде, пока те выполняют утренние упражнения. Мы уже давно не были на задании. Я был занят и другими делами, так что мне необходимо провести здесь хотя бы несколько недель. Иначе я бы лично оценил состояние Эмери.

Мышца на скуле нервно подрагивает, пока я обдумываю, как обернуть это себе на пользу.

Вот же грёбаный пиздец. Я стону и провожу рукой по лицу.

Хотя, полагаю, могло быть и хуже. Я мог бы потерять её совсем, что разрушило бы всё до основания. По крайней мере, память имеет шанс вернуться.

Я размышляю над этим, откидываюсь назад и делаю глубокий вдох. Волна тревоги отступает и растворяется. Да, это может сработать. С ней Мори, и как бы я ни не хотел рисковать, что он убьёт её, я знал, что он в неё влюбится. Он так или иначе пробудит её память. Их химия ощутима; они не смогут удержать руки друг от друга.

Цыц. Конечно же, тот, кто убивает всех своих партнёрш, в итоге всё испортил. Его месячное наказание не могло выпасть на худшее время, совпав с тем, когда Эмери доставили в Тёмные Силы.

Препятствие за чёртовым препятствием. Я стискиваю зубы.

Всё в порядке. Я терпеливый человек.

Что угодно, чтобы стать ближе к тому, чтобы заполучить одну из тех проклятых таблеток Нолана. Генерал держит их под строжайшим замком, и всякий раз, когда Мори выбрасывает свой флакон, он оказывается пуст.

Мне просто придётся кое-что переставить; возможно, я смогу уговорить Нолана давать лекарство Эмери напрямую. Милая, доверчивая Эмери. Во мне действительно есть часть, которая искренне сочувствует ей.

Мне действительно не всё равно, но за всё приходится платить.

А я всегда был готов заплатить.

Глава 1

Кэмерон

Прошло уже тридцать пять дней с тех пор, как Эмери проснулась и произнесла самые ужасные слова, что я когда-либо слышал: «Я не знаю, кто ты».

Взгляд её глаз, когда она разглядывала меня, словно впервые — это было самое душераздирающее зрелище, какое только может выпасть на долю человека. По крайней мере, я так думаю.

Что посеешь, то и пожнешь. Разве не так гласит эта чёртова поговорка?

Моей тоске нет предела. Агония, что течёт по моим венам, подобна серной кислоте. Я пробиваюсь сквозь каждый день, надеясь и жаждая, чтобы она вспомнила меня… вспомнила всё, что мы прошли вместе. Но другая часть меня надеется, что она так и не найдёт осколки нас, оставшиеся в прошлом. Так будет проще обезопасить её.

Я никогда не хочу снова причинять ей боль.

Даже если это означает, что я буду страдать.

Я делаю глубокий вдох тёплого зимнего калифорнийского воздуха и откидываюсь на скамейке, наблюдая, как Эмери в рукопашной схватке начистую разносит Гейджа.

Мой взгляд прищуривается, глядя на неё. Она сражается лучше, чем когда-либо, и всё потому, что теперь она сосредотачивается только на этом. Я всё реже застаю её в библиотеке, как это часто бывало во время Испытаний. И я не вижу, чтобы она помогала другим обрабатывать раны после тренировок.

Единственное, что осталось неизменным, — это её до абсурда притягательная личность. Боюсь, её чёрный юмор стал ещё более мрачным. Я списываю это на её забытое трагическое прошлое, и рядом с ней почти невозможно сохранять каменное выражение лица. Полагаю, она, наверное, многому научилась, находясь в одной команде с нашим отрядом. Хотя я ещё ни разу не видел на её лице настоящей улыбки. Интересно, переняла ли она это у Гейджа. Из всех нас он чаще всего прячется за своей фальшивой ухмылкой. А я даже не пытаюсь убедить людей, что я какой-то весёлый засранец.

Притворство требует больше усилий, чем того стоит.

Я хмуро смотрю на Эмери, когда её взгляд на мгновение встречается с моим. Она вздрагивает и быстро возвращает внимание к бою. По моей груди растекается неприятная, ноющая боль.

Никто не заставляет меня держаться от неё подальше или отталкивать её, но я не могу позволить повториться тому, что случилось во время последнего испытания. Чем более я закрыт, тем в большей безопасности она будет. Чем сильнее я даю боли в груди разгораться, тем лучше.

Томас закидывает ноги на ящик, который он стащил, чтобы использовать как подставку для ног, и залпом делает большой глоток из своей фляги. Запах виски достигает меня раньше, чем его смех.

— Чёрт, а эта девчонка и вправду может избить парня до полусмерти, да? До сих пор не верится, что кто-то с розовыми волосами состоит в Отряде Ярости, — размышляет он, поднимая флягу и выпивая последнее.

Я кошусь на него, прежде чем вернуть взгляд на неё.

— Мне нравятся её волосы, — обыденно говорю я, наблюдая, как она легко переворачивает Гейджа. Лёгкая ухмылка почти прорывается на мои губы, но я сдерживаю её.

Лейтенант Эрик передал ей немного краски для волос, чтобы она могла подкрасить корни. Кейден помог ей с этим, поскольку он был единственным, кто действительно знал, как это делать.

Все они быстро к ней привыкли. После просмотра записей, где видны её навыки, проявленные в Испытаниях, и то, насколько слаженно мы работаем вместе, они были более чем рады заполучить нового члена отряда, который не падёт от моей руки.

Но она чуть не пала. Я заставляю замолчать эту часть своего сознания, прикусывая щёку.

Томас кряхтя встаёт, засовывает руки в карманы своего коричневого кожаного пальто и толкает ногой мой ботинок.

— Ага, уверен, они тебе нравятся, Мори. Это почему ты тогда чуть не вышиб ей мозги?

Это не секрет. Как бы я отчаянно ни хотел обратного. Весь отряд знает. Жаль, что я уже давно перестал быть достоин хоть капли стыда с их стороны, учитывая, что я уже убил троих наших прежних товарищей. Они считают то, что она выжила, поводом для праздника. Я бы предпочёл, чтобы они высмеивали меня, как раньше.

Тогда у меня было больше чувства, что я свой. Что я всё ещё человек, а не оружие, чьи приказы они должны выполнять.

Я бросаю на него сердитый взгляд, а он в ответ отвечает мне беззаботной ухмылкой. Томас, несомненно, самый большой придурок в моём отряде. С его светло-каштановым «маллетом» и диковатыми глазами можно было бы подумать, что в поле он — живой труп, но он лучший связист, с кем мне доводилось работать.

Выгоднее