В плену тирана - Евгения Сергеевна Паризьена

судьбы. С тревожными мыслями выбегаю на запорошенное снегом крыльцо. Умоляю, держись, ты же боец! Самый лучший фехтовальщик. Снежинки летят в глаза, они кусают щеки и нос, так не хватает его поцелуев. Внезапно около ворот остановилась полицейская машина. Офицер с какой-то папкой в руках направляется в здание и уточняет у меня.

— Это лагерь фехтования?

— Да, что-то случилось?

— Мне нужен Бойцов Ираклий!

— Он уже спит, сами понимаете время позднее, — возмутилась такому неожиданному визиту.

— Девушка, это срочно. Его сын Камиль разбился на смерть на мотоцикле…

— Нет это неправда! Камиль! — рухнула на ступеньках, потеряв сознание.

Странный однако увидела сон. Лабиринт, из которого не получается выбраться. Шаг направо на меня нападают трое парней, они готово растерзать, как хищные звери. В лёгких закончился кислород, но я должна сражаться, пока есть силы. Удалось спрятаться от монстров, но случайно попала в руки к другим, и главное смеются в лицо. А быть может это реальность?

Плеснули в лицо водкой, ну и запах сейчас точно вырвет. Хотя это не самая главная проблема. Осмотрелась кругом и поняла, что нахожусь связанной в спортзале. Замечательно, и кто же додумался до такого прикола.

— Всыпьте этой твари как следует! — раздался голос покойного Камиля, додумался устроить самое настоящее представление. Обманул со смертью, сволочь.

— Слова мастера закон! — окружили его друзья, и приготовили кулаки. Думали стану хныкать, Разбежались, мы Дроздовы непробиваемые.

— Стоять. Я пошутил. Дам своей Ники шанс исправиться. Любовь моя! — наклонился ко мне и уставился в глаза. — Скажите, принцесса, вы же выйдете за меня замуж? Мы будем жить и в радости и в горе!

— Мечтать не вредно, урод. Ни за что.

— Ответ не верный! Сучка! — сжимает скулы, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься с поцелуем. Чувствую, как внизу живота проснулось нежное тепло. Я слишком сильно его люблю, но нам нельзя быть вместе.

— Стерва напрашивается на жесткий минет! Пока не согласишься стать моей женой, не выйдешь отсюда. И чихать хотел на чмырдяя Питэра, ты моя Ники! — насильно врывается в рот и если сначала сопротивлялась, то потом трепетно ответила на его обжигающие ласки. Боже, наша любовь это самая настоящая сила разрушения. Оттолкнул от себя. Чуть не ударилась об стену, наглец таких ещё поискать. — Оставьте нас! Мы с моей кисой будем играть! Свалили, ушлёпки!

Выгнал их за дверь, обещая жестокую расправу. Его глаза метают стрелы, а ещё шпагу взял для эффектного зрелища.

— Я спрашиваю в последний раз. Кикимора станет моей женой?

— Позови Амалию, она с радостью будет лизать пятки королю и мириться с твоими изменами. Потому что вы оба полны дерьма! — оскорбляю стерву, про которую нам обоим хорошо известно.

— Ладно, Ники, эту ночь запомнишь надолго! — приставляет шпагу к горлу, страшно пугая.

— Что убьёшь, если откажусь?

— А как ты думаешь, Дроздова? Я способен уничтожить стерву, которая мне всю душу вымотала?

— Кишка тонка! Даже интересно на это посмотреть! — подливаю масла в огонь и он вспыхивает от злости.

— Ох, Дроздова, потом не ной! Любишь жёсткое обращение? Устроим! — взмахивает шпагой, и лихо превратил мой халат в клочки ткани. Ещё один хитрый маневр и я осталась в одном нижнем белье. — Мне продолжать? Помнишь, как Минушу забрался ко мне в дом, а ты нахалка кривлялась с проволокой!

— Это была шпага! Конечно, любой дурак сможет выпендриваться, когда другой связанный! Освободи запястья, я окуну в дерьмо фехтовальщика!

— Ух ты какие громкие угрозы! Знаешь, как возбуждает, детка! — послушался и развязал мне руки и ноги, и даже шпагу вручил. — Давай киса, порази мастера!

— С удовольствием, чмо с коротким членом!

— Ха-ха, поаккуратнее. Будешь его сосать, если проиграешь! — вызывает на дуэль, не стану возражать серьёзный соперник. Но нас не зря мурыжили в этом лагере, удалось многому научиться. Сражаемся с ним в темноте, от чего адреналин в крови лишь возрастает. Мы даже не надели фехтовальные костюмы, сейчас покалечим друг друга. Приставила шпагу к его сердцу, и он даже случайно уронил свою. — Впечатлён! Кто же вас научил этому трюку? Твой тренер Оливер, которого нанимал отец Эдгар курит в сторонке.

— Ираклий поделился опытом! Схавал поражение, неудачник?

— Смею огорчить, но просто тебе поддался! — выхватил шпагу, от чего я разозлилась и влепила пощёчину. — Ай-яй-яй! Так себя нельзя вести дрянная девчонка!

— Презираю!

— А я люблю свою сероглазую колдунью, — толкнул на пол, и пристроился сверху. — Станешь моей женой?

— Губы закатай!

— Николь, мне применить силу? Стань моей любимой девочкой! Я с ума по тебе схожу. Дура набитая! — расстегивает бюстгальтер, и медленно стягивает трусики. Боже, а если сюда кто-то войдёт. Сам избавляется от одежды и принимается терзать мои соски.

— Пожалуйста, не надо! — вырываюсь, но напрасно, он раздвигает мои ноги и целует внутреннюю сторону бедра, приближаясь к киске. И когда его язык нашёл клитор, я почувствовала нереальное наслаждение. — Что ты творишь? А-а-а!

Пол казался настолько горячим, да здесь вообще начнётся сейчас пожар. Камиль лизал его, словно соскучился по сладкому десерту, а я молилась, чтобы он не останавливался.

— Боже, да! — кончила, едва не потеряв сознание, от таких нежных ласк, бешено колотилось сердце.

— Ну и каков будет твой положительный ответ? Мы сыграем свадьбу?

— Пошёл к черту! — выплеснула весь гнев, и зря ведь он пошире раздвинул ноги, и стал водить головкой члена по лобку. А дальше направляет его в вагину и перед тем, как войти заявляет.

— Я покажу тебе рай!

Глава 100

Николь

— Тот, кто любит никогда не возьмёт девушку через силу!

— Сомневаешься в моих чувствах? Да я жизнь готов за тебя отдать. Идиотка!

— Тогда упаковывай свой член и катись отсюда.

— Будет сделано, ледяная сучка! Подавись уже собственным ядом! Задолбала! — надел джинсы на голую задницу и поспешил скрыться из спортзала. Наглец. Мог бы наедине сто раз признаться в измене, но струсил.

Лежим на шикарной кровати, и не можем оторваться друг от друга. Это была самая лучшая ночь в моей жизни, так не хочу, чтобы она заканчивалась. Тёплые ладони располагаются на плечах, вызывая по всему телу дрожь. Произвольно глаза опустились на кровяное пятно, которое выделялось на белой простыне. Горячие, просто огненные поцелуи обрушиваются на шею, и нахал задаёт свой каверзный вопрос.

— Ты как себя чувствуешь, детка? Я старался быть нежным. Но одна грубиянка сама напросилась.

— Садюга. Теперь болит между ног. Вас бы так мужиков наказывали.

— Хочешь ударь, прости дурака. Люблю до безумия. Могу целовать всю ночь, чтобы вылечить сладкую девочку. Ники, ты мой свет, — обхватил талию руками и прижал к себе. —