Сплоченные нитью - Дениз Стоун

Каждое поглаживание внимательное, как и всегда, когда мы вместе. Он прислушивается к моему дыханию, наблюдает за мной своим ястребиным взглядом. Я не знаю, происходит ли это только тогда, когда трахаешься со спортсменом, или Кэмерон настолько созвучен со мной, но он просто знает, что делает, когда он со мной. Я говорю ему об этом каждым стоном.

Он знает, что каждое прикосновение кажется правильным. Знает все границы. Знает, какие границы он может переступить.

Я уверена, что именно так ощущается любовь. Постоянный риск оказаться на грани, но осознание того, что ты можешь рискнуть всем и остаться в порядке.

Когда обе его руки сжимают мою кожу, толчки становятся длиннее и глубже, а его бёдра ударяются о мои, я понимаю, что он пытается контролировать себя, но чувствую, что он на грани.

— Слишком хорошо, Дафна, всегда чертовски хорошо, — стонет он.

— Не останавливайся, — говорю я и начинаю встречать его толчки, заставляя его проникать в меня как можно глубже.

Я стону, мычу и извиваюсь под ним, пока нарастающее желание снова не вырывается наружу, сильнее и громче, чем в прошлый раз. Сжимаюсь вокруг него, пока на его лице не появляется знакомое выражение шока. Я чувствую первый импульс, когда он кончает в меня, содрогаясь всем телом. Продолжаю двигаться вместе с ним, пока не кончаю сама. Моё сердце бешено колотится в каждой точке пульсации на моей коже.

Кэмерон снимает с меня свой тёплый, уютный вес. Он начинает с того, что аккуратно развязывает каждый узел, стараясь не дёрнуть верёвки резко. Делает это медленно и методично, даже нежнее, чем когда начинал. Освободив меня от пут, он проверяет, не пострадали ли какие-то участки от нарушения кровообращения, массирует их пальцами, а затем запечатывает поцелуем.

— Секундочку, хорошо? — шепчет он мне на ухо, и я обмякшей опускаюсь на подушку.

Он возвращается с напитком с электролитами (которые всегда держит в моём холодильнике) и миской жевательных мармеладок в виде колы. Боже. Если я и до этого была без ума от него, то сейчас — тем более.

— Вот, подкрепись.

Пока я уплетаю конфетки и потягиваю прохладный напиток, он накрывает меня пледом и прижимается ко мне.

— Как ощущения?

— Как будто я вне своего тела.

— В хорошем смысле или плохом?

— В хорошем, — уверяю я. — А тебе что больше всего понравилось?

— Честно? То же, что и всегда: слушать, как ты говоришь, что тебе нравится то, что я делаю.

Должно быть, у спортсменов фетиш на похвалу. Я краснею.

— Коммуникация важна, — хихикаю я.

— Ну и то, что ты была связана, пока несла всякую чушь, тоже неплохо, — признаётся он и целует меня в висок.

— Не сомневаюсь.

— А тебе? Что больше всего? Хочешь что-то изменить в следующий раз?

Я прижимаюсь к его груди.

— Никогда не думала, что скажу такое, но… отдать тебе контроль… это было странно приятно. Как будто я обнаружила новый вкус свободы, с вишенкой доверия сверху.

— Очень сладкая метафора, Утёнок, — смеётся он. — Рад, что тебе понравилось.

Я прикусываю губу.

— А ещё… ролевые перестановки могли бы быть забавными. Ну, знаешь, интересно же, если я вдруг надену штаны главной? А ты, ну… попробуешь эту всю штуку с подчинением?

— Штаны главной, говоришь? — Он приподнимает бровь.

Я делаю невинное лицо.

— Ага.

— Возможно, отказаться от необходимости думать и принимать решения было бы неплохим разнообразием.

Я целую его.

— Что ж, у нас ещё полно верёвок.

Глава 40

Дафна

— Ты справишься, Дафна. Ты умная, смелая и очаровательная. Эти выходные будут просто эпичными, — говорю я своему отражению в зеркале ванной комнаты кафе «Petal & Plate».

Поправляю последнюю непослушную прядь волос, затем для верности принимаю глупую позу морской звезды. Не могу сдержать смех, и остатки нервного напряжения улетучиваются. Глубоко вздохнув, я выхожу, чтобы произнести вступительную речь и открыть свой ретрит, чувствуя прилив уверенности.

Люди начинают вязать шапки для пациентов местной больницы, и я делаю глубокий вдох. Маленькая Дафна гордилась бы мной.

— Спасибо всем, что пришли! Я — Дафна Квинн, создательница Wooly Duck. — Нервы кувыркаются во мне, пока я окидываю взглядом заполненную комнату — пятьдесят женщин, и я стараюсь запомнить каждое лицо. — В этом году я начала свой «Год Да». По сути, я добровольно запрыгнула на американские горки из тревоги, пробуя новые пугающие вещи, заводила друзей и, в общем, брала жизнь за… прошу прощения за выражение… за яйца. — Зал взрывается смехом.

— Мне всегда говорили, что я слишком — слишком громкая, слишком восторженная, слишком не такая. Я была изгоем, которого запихивали в шкафчики и воровали спортивную форму. Поэтому я прятала свою настоящую себя, пытаясь вписаться в их рамки. — Я делаю паузу, видя кивки и понимающие взгляды. — В погоне за нормальностью я задушила в себе ту, кем была. Тревожность взяла верх, заставляя сомневаться в каждом шаге. — Пожимаю плечами с улыбкой. — А потом я открыла вязание и флуоксетин. Вязание стало моим убежищем, превращая тревогу во что-то прекрасное. Оно дало мне смелость принять себя настоящую.

В комнате — тихие кивки и блестящие глаза. Мягкий стук спиц словно отвечает мне.

— Вязание и это сообщество научили меня бесценному. Быть слишком — это не недостаток, а доказательство того, что ты живешь, — голос дрожит от эмоций. — В этом году я поняла: быть достаточно смелой, чтобы ошибаться, достаточно стойкой, чтобы чувствовать, и достаточно дерзкой, чтобы идти за сердцем — это что-то особенное. Ваше слишком просто слишком яркое для чьего-то слишком маленького мира. Так что спасибо вам всем за то, что помогли мне раздвинуть границы моего мира в этом году. Спасибо, что позволили моему слишком вплестись в ваше. И давайте насладимся этими выходными!

Зал взрывается аплодисментами, когда я отхожу от микрофона, и вдруг меня окружает толпа новых подруг. Я думала, что буду в ужасе от первой личной встречи, но как только ко мне подходит первый человек, нервы исчезают. Это похоже на то, как будто меня окружает улей невероятно поддерживающих, обожающих пряжу пчел. Их восторг заразителен, и я чувствую себя королевой в этом уютном улье. Щеки болят от улыбки, но я ни за что не променяла бы этот момент.

«Petal & Plate» украшено идеально — кирпичные стены с пышными свисающими растениями и мерцающими гирляндами. Деревянные полки уставлены яркими мотками пряжи и уютными вязаными пледами, добавляя тепла пространству.