Переплетение судеб - Екатерина Викторовна Неженцева

с ним в одном помещении. Зато Каин только посмеивался, когда видел, как постепенно меняется девушка. В ней всё больше проявлялась тьма, что невероятно радовало. Тёмный бог постоянно околдовывал Элину, чего та не замечала. Просто она перестала так резко воспринимать его магию, поэтому ничего не чувствовала.

Правда, тьма жаловалась, что мысли девушки, как и её сознание, стали вдруг недоступными. Каин вначале удивился этому, и проверил восприимчивость Элины. Оказалось, что та всего лишь поставила новую защиту, которую переплела с блоком. Блок, Каин трогать не рисковал, поэтому лишь отмахнулся от тьмы со словами:

— Снимут блок, и всё вернётся на свои места.

А вот что бесило тёмного бога сильнее всего — это упрямство девушки. Она всё никак не решалась разорвать отношения с де Круа. Каин решил дать ей время, пусть поиграет в «любовь». Однако, его терпение было на исходе. Он понимал, что придётся вмешаться, если она не разберётся с этим в ближайшее время. Всё же тёмный бог видел, что с каждым днём взгляд Элины всё чаще замирает на женихе, а на губах появляется загадочная улыбка.

Хотя его успокаивало то, что в мыслях де Круа стали появляться лица девушек, которые не давали тому прохода. Да ещё ревность. Он очень сильно ревновал Элину к новому преподавателю, то есть к Каину. Подобные мысли частенько выливались у людей в скандалы. Так что тёмный бог ждал, когда его гениальный план принесёт свои плоды.

Эштиар же, наоборот, был невероятно счастлив. С того дня, как Элина начала различать эмоции и иллюзии, она перестала дёргаться. Её больше не угнетал тот факт, что они не могут мысленно общаться. Кроме того, Каин усердно считывал мысли Эша, которые хранитель сам и подсовывал. Но главное — тёмный бог верил этим мыслям. Это конечно было сложно, держать разум под таким сильным контролем, но разрыв помолвки, нужно было обставить убедительно.

Единственным у кого постоянно возникали проблемы, оказался Дарион. Виною тому была Леарин, с которой хранитель постоянно ссорился. Он требовал, чтобы богиня не вмешивалась в чужую жизнь и злился, поскольку она твёрдо решила остаться в их мире. Сколько раз Дар пытался объяснить, что быть богом это ответственность, не счесть. Ведь нельзя просто сказать: «Я не буду богиней», — и наплевать на целый мир. Только Леарин лишь фыркала и говорила, что лучше знает, кем ей быть и как поступить.

Последнее время она не давала Дариону проходу и перешла в фазу активных действий, что немного пугало. Куда бы он ни пошёл, богиня шла за ним по пятам. Хранитель бесился, прогонял, постоянно кричал, но стоило синим глазам наполниться слезами, как он кидался успокаивать богиню всеми способами. Леарин очень быстро поняла, как можно воздействовать на Дариона и начала этим пользоваться. Теперь, стоило Дару начать кричать, как её глаза начинали блестеть от слёз.

Эштиар с Элиной лишь тихо посмеивались, разумно решив не вмешиваться в чужие отношения. Конечно, Элину тоже очень огорчало, что Леарин может стать человеком. Не потому, что та лишится Силы, нет. Просто Элина на собственном опыте знала, каково это — чувствовать отчаяние любимого, осознавая, что ты умрёшь, оставив его одного. По этой причине Элина была согласна с Дарионом — Леарин должна перестать вмешиваться и уйти в свой мир.

А сейчас элитная группа шла на завтрак, шумно обсуждая радостную новость о предстоящих экзаменах. Стоило ребятам зайти в столовую, как все услышали дружный приветственный вопль оборотней.

Так сложилось, что харнийцы, поступившие в этом году, абсолютно все оказались в такой же «элитной группе». Эксперимент себя оправдал, и теперь такую группу было решено собирать каждый год. В академию прибыли всего семь оборотней, но у них был такой потенциал, что Закрос попросил Мориона быстро подтянуть их в знаниях. Кстати, Закрос и сам не ожидал, что его настолько затянет должность ректора. И теперь безликий всей душой болел за академию.

Так вот, в первый день тренировок, занимаясь на полигоне, все харнийцы поглядывали на Элину. Обе группы гонял Эш, с тем отличием, что у каждой была своя программа. Первокурсники занимались через день, поскольку у них был невероятный пробел в теории, которой их усиленно нагружали. Кроме оборотней, в группе первокурсников были также трое кархианцев, один милтанец и четверо лаоранцев. Причём все лаоранцы, были простолюдинами, что всех очень удивило.

В общем, в первый же день, харнийцы обступили Эльку в столовой и заявили, что она солнышко, поэтому их долг защищать её и опекать. Элина тогда не знала, куда ей спрятаться от такого неожиданного внимания, но в дело вмешались её одногруппники. Ранмир сказал, что девушка, конечно, солнышко, но это не повод заставлять её нервничать. И предложил первокурсникам присоединиться к ним, если они так хотят общаться с Элиной.

Месяца два вся группа подтрунивала из-за этого над Элькой, и вскоре прозвище «солнышко», приклеилось к ней окончательно. Теперь, все называли её только солнышком и никак иначе. Элина лишь вздыхала, но ничего не говорила оборотням. Ведь она прекрасно понимала, отчего харнийцы так себя ведут.

Гораздо больше её беспокоили кархианцы, которые хоть и сидели вместе с ними за одним столом, но постоянно держались особняком. Девушке казалось, что те её боятся. А ещё всех веселили лаоранцы. Узнав, что аристократы могут быть вполне нормальными, они сильно удивились и долго не могли привыкнуть к простому общению с ребятами из старшей группы.

Конечно, были и не очень приятные моменты. Так, например, с того дня, как Элина приревновала Эша, на четвёртом курсе появилась целая компания воздыхательниц хранителя. Вначале они просто пытались строить глазки, что не принесло никаких результатов. Поняв, что обычные уловки не действуют, девушки начали подсовывать Эшу приворотные зелья.

Элина над этим лишь посмеивалась, поскольку до сих пор помнила тот памятный разговор с любимым и больше не испытывала ни капли ревности! Но вскоре кто-то из этих навязчивых дамочек заметил, что магистр де Круа очень много внимания уделяет Элине де Гис. И началось. Открыто выступить против Элины, с некоторых пор они боялись. Такое однажды попыталась сделать одна из них.

Элина в тот день зашла в столовую на обед, и очень удивилась, когда все адепты тут же притихли. Ещё сильнее она удивилась, услышав надменный женский голос:

— О, надо же, преподавательская подстилка пришла.

В наступившей тишине был отчётливо слышен звук хлюпнувшего на голову говорившей девицы супа. Вскочив с места, та начала верещать и ругаться, но Элина лишь безмятежно улыбалась. Она не переставала улыбаться, когда из кухни вылетела