Научи меня плохому - Анель Ромазова

— Орловский, ты думаешь, моё айкью в области пятидесяти колеблется? Ты поступил со мной погано, я до конца своих дней помнить буду. И под страхом смерти не вляпаюсь снова. Не испытывай мою доброту и не требуй ответов, которые не заслужил. Я уже высказалась, что меня от тебя тошнит, вот и вникай, чего мне стоит тебя проведывать, — без энтузиазма разжёвываю.

— О-о-о, писец, какая трагедия. Не задолбало устраивать шум из-за херни? Все лишаются девственности и лишаются по-разному. Мне и кайфа не было тебя рвать, но что-то не возмущаюсь и продолжаю тебя добиваться, — выплёвывает ни больше ни меньше со снисхождением.

Якобы оказал мне честь. Якобы я обязана носиться как дурак с писаной торбой и возноситься, и трубить на каждом шагу: Вы слышали? На меня позарился сам Орловский. Я ему за это буду ноги мыть и после воду пить.

Подумаешь, не катастрофа же, что первый раз обернулся кошмаром. Что я потеряла сознание. Что он со мной обращался после как с недостойной оборванкой, ринувшейся к нему в постель, а потом ни с того ни с сего решившей поиграть в недотрогу.

Но было с точностью наоборот.

— Ты не получил удовольствия, потому что евнух. А я, потому что это было насилие. Ты не лишил меня девственности. И моим первым тебе никогда не стать. Никаким не стать, Лекс, — из горла вырывается смешок.

Какого фига я ему объясняю?

Может это сон? Ужасный. Долгий. Сон.

Не Лекса нужно проверять на чувствительность, потыкав иголкой, а меня. И час от часу, как говорится: не легче.

Орловский багровеет, затем мрачнеет. В лице становится серо-буро-малиновый. Садится под прямым углом, хотя до этого возлежал на подушках.

— Евнух? Ты, блядь, не охуела ли? Сама же скулила что больно, потом вообще отключилась. Я по — твоему извращуга трахать тёлку без сознания? Я тебя пожалел и не стал продолжать. Где благодарность, паучиха. Ты мне должна! Поняла! Должна этот секс, так что не отвертишься, — свирепеет Орловский.

Не стал ты — как же. Пожалел — ага.

— Сволочь! Подонок ты, Лекс и сволочь! Всё это время я себя неполноценной чувствовала, униженной, разбитой. Ненавижу тебя и враньё твоё. Хотел за мой счёт самооценку себе поднять, но знай ты снаружи раздутый, а внутри комок вонючей слизи. И девушки у тебя больше раза не задерживаются, потому что ты никчёмный. Смирись и живи с этим, — крикнув ненормально громко, оставаться не намерена.

Плюнуть и растереть. Не имеет смысла биться лбом о стену, когда это стена из картона. Каким Орловский был самовлюблённым придурком, таким он и останется. Не мне менять его принципы и не мне за них отдуваться.

Пошёл он!

Разворот у меня гордый и короткий. Сердце только тревожно ухает, отбивая чечётку, катится в пятки.

Железная кровать скрипит за моей спиной, но я, не оборачиваясь, хватаюсь за ручку.

Лекс настигает меня в один прыжок. Он баскетболист, и ноги у него длинные, а ещё мерзавец притворялся, либо же…

Животворящая злоба творит чудеса и сращивает сломанные позвоночники волшебной силой мотивации.

— Сучка деловая, сказал: будешь моей, значит, будешь. Пробник получился херовый, но теперь на свои слёзы не надейся. И целку возьму, и тебя, никому на хуй не достанется. Свет клином на тебе сошёлся и меня это порядком достало. Трахну и не вспомню больше, паучиха, блядь! Важная, да? Только не того обламываешь, — шипит как одержимый, накручивая мою косу на кулак.

Рот он мне зажал, пихая в стенку. Ручищами сдавил до боли и ломая грудную клетку. Вырываюсь я, конечно, яростно. Царапаю запястья Орловского до кровищи, но он же глыба и превосходит меня массой тела. Дурной совсем, как бес в него вселился и совладать априори пустышка.

Мычу. Мотаю головой, порываясь затылком долбануть ему в нос и раскрошить не единожды сломанную перегородку, но очутившись на кровати, наполняюсь неподдельным страхом. Ничего не вижу, кроме чёрных пятен. Очки слетели на пол, а из беспомощности помощник никакущий.

Грызу свои же губы, чтобы в истерику не вдариться и не потерять последние крохи разума. Коленку подтягиваю, пытаясь долбануть насильнику идиоту между ног. Расквасить его недостойное достоинство. В клочья порвать, но всё это за пределом возможностей. Орловский отсекает с чёткостью, как будто я предсказуемая и ему не составляет сложности угадать, что за чем последует.

Задрав на мне кофту, подбирается к штанам.

Тень какая-то мелькает. За ней следует глухой удар, и Орловский спрыгивает с меня.

— Поздоровайся с мамой уткой, урод, — воинственно декламирует Иринкин голос и ещё один удар звонче, громче и ощутимо сильнее.

У меня всё расплывается, но приподнявшись на локтях, по очертаниям силуэта всё же умудряюсь рассмотреть, как пошатываясь Лекс шагает к моей сестре, чтобы отомстить, но выкидываю стопу и он, запнувшись, валится на колени. Чертыхаясь. Снова шлепок его головы о железную, добротную спинку кровати.

И он лежит без признаков жизни.

— Мы убили его? — спрашиваю шёпотом. Выразительно и с огорчением.

— Если бы, — отвечает Иринка, наклонившись и прощупав пульс.

— А чем ты его оглоушила, — встаю, но с опаской ноги переставляю.

Очки где-то валяются. Мне бы их не раздавить. Голова кружится. Я не пьяная, но таковой себя чувствую, когда в зюзю сворачивается желудок и всё тело.

— Судном, жаль только пустым, — Иринка протягивает мне руку. Я нахожу и, перехватив дужку, возвращаю себе стопроцентное зрение, — Я там в коридоре наснимала, как две клуши заведующую обсуждали. Вот это вот, — кивает на мирно покоящегося Лекса, — Любимый племянничек заведующей отделением. Своих детей у неё нет, и она ему в жопку дует, а он творит всякое. Короче, мы можем или припугнуть компроматом, или папашке его показать, или в полицию отнести. Как он на тебя напал, я тоже засняла, — моя мудрейшая сестрёнка заслуживает всех наград и признаний.

— Редко тебе говорю, но я тебя обожаю. Дома подумаем, как лучше, пока у меня голова не варит, — подбираю портфель, пребывая в нездоровой фрустрации.

Как бы дико это ни звучало. Сильнее случившегося меня расстраивает, что Макар не получил треклятое сообщение и не ответит на него.

= 57 =

Выжиматься в спорткомплексе до конца недели мне приходится в три смены, без чаевых. В середине квартала Импульс идёт на установочные соревнования. Возьму первое место — попаду в топ лидеров региона по боевому самбо, но это в случае, если мой тренер не пронюхает про закрытую