Разведена! После 40 жизнь только начинается - Анна Грин

Когда я сомкнула зубы на его плече, поняла, что, наверное, теперь всё изменится. Наверное, сейчас я уже не буду той самой Сашей, которая из последних сил пыталась доказать себе и всему миру, что жизнь после развода существует.

Я теперь просто буду собой.

— От тебя жарко. Ты умудряешься распалить, просто находясь рядом. Ты, ведьма. Однозначно. — Мягко шепнул на ухо Виктор.

— Но эта ведьма третий раз не переживёт. Отложи до утра. — Мягко произнесла я и ощутила, как Виктор усмехнулся.

— Должна будешь.

И почему-то сейчас сработал тот же самый паттерн, что как и в браке, я не подорвалась и резко не побежала в душ. Наверное, от того, что мне нравился Беркутов, и мне нравился его запах, который я чувствовала сейчас на себе. И, словно бы прочитав мои мысли, Виктор тоже никуда не сорвался. Только прижав меня к себе, дотянулся и подхватил с тумбочки чашку с кофе.

— Ты точно не будешь? — Уточнил он, отпивая глоток.

— Точно. — Мягко произнесла я, потеревшись ему о плечо щекой.

— Много теряешь.

— Утром новый сваришь. — Мягко намекнула я.

И Виктор цокнул языком.

И не было каких-то дурацких фраз, не было ощущения того, что он сейчас оденется и вызовет мне такси. Нет, ни черта. Виктор только, встав, приоткрыл слегка окно на проветривание.

— У тебя большие окна.

— Мне понравился вид на город, когда я покупал эту квартиру. Знаешь, наверное, именно из-за этого я и сделал выбор в последний момент.

Я взбила подушку и упала на неё, утонув в мягком облаке. Виктор приблизившись, дёрнул из-под меня одеяло. Постельное бельё шёлковое, приятное. И Беркутов определённо знал толк в извращениях. Во взрослых извращениях. Он тряхнул одеялом, накрывая меня чуть ли не с головой. А потом матрас прогнулся под весом его тела. Горячая ладонь легла мне на грудь, и Виктор, подтянув меня к себе, тяжело задышал мне в шею.

Мерный стук его сердца был для меня лучше любой колыбельной.

Я зачем-то во сне схватила его за пальцы. Видимо, боясь, что он перевернётся на другой бок или ещё что-то. Но он никуда не перевернулся. Потому что проснулась я, когда солнце только вылезло из-за горизонта, но по-прежнему сжимала его руку.

Сонно заозиравшись, я осторожно попыталась привстать. Боялась его разбудить. И подумала о том, что кофе, в принципе, я могу сварить и сама. Но я была недостаточно аккуратна, и Виктор открыл глаза.

— Привет.

У меня голос слегка похрипывал. Посмотрела на Беркутова через плечо и сонно улыбнулась.

— Привет. — хрипло и заторможённо выдал Беркутов, как будто бы не понимал, какого хера я делаю в его постели. И он очень долго всматривался в моё лицо, собирая какой-то пазл у себя внутри.

А потом, облизав губы, тихо произнёс:

— Сонь, а ты чего?

Глава 76

Саша

Всё там же.

Удар пришёлся точечный, идеальный, я бы сказала. Я сама не поняла, как из нереальной неги блаженства, вдруг резко переключилась. Взмахнула рукой и запястьем ударила Беркутова в нос. Он офигев от такого, откинулся на подушку. А я, брезгливо тряхнув рукой, произнесла:

— Слабак. Муж бы у меня увернулся!

Я медленно встала и, игнорируя разбросанное бельё, подхватила только платье, накинула на себя. Заколола волосы на затылке одной единственной нашедшейся в поле зрения шпилькой.

— Твою мать. — Выдохнул он и постарался резко соскочить с кровати.

Но его повело. На гладкий паркет капнуло несколько раз кровью.

Разбила-таки.

Развернувшись, я вышла из спальни. Подхватила свою сумочку, вещи, мобильник и, не прощаясь, вышла за дверь квартиры.

И только когда я оказалась на улице, ощутив, как по лицу хлестануло потоком сырого и холодного воздуха, меня слегка отрезвило.

Твою мать!

Господи, кому расскажи — не поверят!

Это ж надо было так вляпаться!

Нет, я бы всё могла понять, если бы он сказал: «а ты чего ещё здесь, такси не вызвала?» Я бы могла это понять.

Но не могла понять, какого черта он назвал меня чужим именем!

Я не вызвала такси, просто медленно пошла вдоль улицы вниз. Мне надо было проветрить мозги. От дома Беркутова до моего было порядком. Я понимала, что как только дойду до какой-нибудь точки, просто вызову машину. Но на данный момент я глубоко дышала и сама не понимала, а чего меня так это вздёрнуло.

А самое главное — откуда такая реакция? Реакция, можно сказать, просто молниеносная.

Я хохотнула, зажав ладонью рот, и покачала головой.

Господи, это надо было так вляпаться!

Но мне казалось, что хохот из меня вырывался исключительно истеричный, дающий понять, что всё в этой жизни может случиться. Но вот в моей случился беспамятный герой, который не может даже запомнить, с кем он спит. А при этом ещё мне рассказывал ночью: «мне важно, чтоб ты знала, с кем ты в постели».

Господи, тьфу, растереть и забыть!

В какой-то момент я поняла, что меня действительно эта ситуация не столько задевает, сколько смешит. Наверное, и нет, если бы я не взмахнула рукой и не разбила пятак Беркутову, вот тогда бы, скорее всего, сейчас была в состоянии истерики, в слезах, в соплях. Но опять-таки я никому бы этого не показала. А тот факт, что я ещё молниеносно среагировала, просто сгладил все углы.

Я всё-таки вызвала такси и домчала до дома за двадцать с лишним минут. А когда оказалась в квартире, скромное и застенчивое солнце разрисовало пятнами полы в гостиной. Я стояла и грела ноги на одном из этих световых окон. А потом вдруг поняла: «танцуй, девочка моя, танцуй. Ты была всем, кем только можно. Ты сделала всё в своей жизни возможное. Ты была любима и любила. Ты задыхалась от чувств и пила мужское восхищение. Ты воспитала детей. Ты не опозорила своих родителей. Господи, танцуй, девочка!»

Я танцевала голышом на солнечных пятнах у себя в гостиной. Перепрыгивала с одного клочка на другой. Запускала пальцы в волосы и чувствовала, что жизнь-то начинается. Жизнь-то бьёт пульсом под пальцами.

И это было самое прекрасное, наверное, что происходило со мной за последний год.

Даже секс с Беркутовым здесь не стоял рядом.

Я долго провозилась в душе. Пела впервые за последние, наверное, лет пять что-то банально пошлое: «я поднимаю тост за своего бывшего». Но мне было так от этого круто.

А потом Беркутов решил мне испортить настроение: начал звонить, писать, объяснять, что он просто не проснулся. Но я на всё