Минни - Екатерина Соловьёва

Люциус расхохотался, представив эту картину.

— Я завтра же отправлюсь к тебе на работу и займусь этим!

— Поздно, милая, поздно. На этой должности с недавних пор успешно работает Блейз Забини.

— Блейз Забини?

— Да. Мне его порекомендовал Драко. И знаешь, я доволен.

— Драко… — Гермиона задумалась. — Он, кстати, был здесь вчера. Должна сказать тебе, он всё вспомнил.

— Что?!

Люциус поднялся так резко, что ей пришлось схватиться за его шею, чтобы не упасть назад. Он бесцеремонно осматривал её, а его руки уже хаотично ощупывали тело, отыскивая синяки и ссадины.

— Какого боггарта ты молчала? Он что-нибудь сделал тебе? Обидел? Угрожал?

— Ай! Ой! Прекрати! Щекотно! — Гермиона остановила его и внимательно посмотрела в глаза. — Люциус… Он ничего мне не сделал. С ним что-то случилось. Он как-то изменился. Но он не тронул меня. Не смог.

Малфой тяжело вздохнул и так крепко прижал её к себе, что она только охнула.

— Я тебя больше никогда от себя не отпущу. Что бы ни случилось. Хватит с меня.

— — — — — — — — —

* Любопытное предание, связанное с теноровым колоколом аббатской церкви в Дорчестере-на-Темзе, гласит, что его звук не выносят змеи и потому они в этом городе никогда не встречаются. В настоящее время Дорчестер — не более чем маленькая деревушка, но в седьмом веке в нем располагалась кафедра св. Берина, апостола Уэссекского, который умер и похоронен там в 650 году н. э. Легенда повествует, что он умер от укуса гадюки и с тех пор посредством своего колокола предохраняет народ от подобной участи. На этом колоколе, отлитом в 1380 году, имеется латинская надпись, взывающая к его покровительству, хотя змеи в ней не упоминаются. Не очевидно, восходит ли эта легенда к англосаксонским временам или даже ровесница ли она самому колоколу; во всяком случае, она была известна в начале восемнадцатого века, ибо Томас Кокс упоминает о ней в своей «Magna Britannia» (1727 г.). Он приводит стишок, который еще помнили в округе в то время:

«Где слышен колокола звук,

Змей не бывает и гадюк…

И прибавляет: «В подтверждение чего старожилы этой местности говорят, что никогда не видели никакого ядовитого существа и то же слышали от своих отцов».

Глава 25

Ирландские кейли (ирл. céilí) — парные и групповые танцы, базирующиеся на стандартных шагах ирландских сольных танцев.

Август выдался норовистым, непредсказуемым. Один день был тихим, и облака мирно плыли по небу, как белые карликовые пушистики. А на другой — всё вверху темнело до черноты, белыми, как иней, вспышками до самой земли палили молнии, и обезумевшим драконом рокотал гром, да так, что стёкла в окнах дребезжали.

«Ежедневный пророк» печатал последние сплетни: живительное зелье Лонгботтома покорило волшебный мир, открылось новое кафе на Косой Аллее, Гарри Поттером пойман последний Пожиратель Смерти — Селвин, Британия выиграла в мировом чемпионате по квиддичу, «Вредилки Уизли» вышли на мировой рынок, Люциус Малфой женится, а Драко Малфой — разводится.

Сегодня небеса радовали чистой синевой, а утреннее солнце золотило деревянные рамы, проникая в распахнутые окна Малфой-мэнора.

Гермиона сидела в своей спальне перед большим туалетным зеркалом и задумчиво рассматривала своё отражение, пока Чайна собирала её волосы в хитрую причёску. Она вспомнила себя в этой роли, как некогда сама скручивала и разбирала перед сном волосы Нарциссы.

— Ты, наверное, ненавидишь меня, — медленно произнесла ведьма, отводя от виска тёмный локон. — Я заняла место твоей хозяйки…

Домовуха помолчала и, ни на минуту не переставая укладывать волосы волнами, ответила:

— Чайна никогда не забудет леди Нарциссу… Но Минни сделала хозяина Люциуса счастливым! Он так давно не напевал у себя в кабинете, а теперь поёт, правда очень тихо… когда никого нет рядом. Но Чайна слышит, и это хорошо. Чайна будет верно служить Минни. И маленьким Малфоям тоже.

— Что ж, — вздохнула Гермиона, — а я постараюсь не быть слишком суровой к тебе. И знаешь… пусть я выпытала у Лу и Юны твои рецепты, но готовить так, как ты, у меня не получится никогда.

Они обменялись улыбками и понимающими взглядами. Гермиона встала и бросила взгляд в зеркало. Там отражалась почти незнакомая девушка, с волной тёмных густых волос, обрамляющих лицо. И только большие карие глаза выдавали, что повидала она в жизни немало.

Белый шёлк с хитрой вышивкой очерчивал высокую грудь и тонкую талию, спускаясь до самого пола. Узкий золочёный поясок охватывал гибкий стан и змеился к подолу. Гермиона шагнула, и платье распахнулось до середины бедра, открывая стройную ножку, затянутую в чулок.

— Мадам, — тихо позвала Чайна.

Гермиона снова села, и домовуха аккуратно достала из футляра золотую диадему, возложив её, словно корону, на тёмные волосы хозяйки.

— Ох… — вздохнула взволнованная ведьма. — Чем дальше, тем больше кажется, что всё это лишнее…

Она встала, обернулась, чтобы выйти, и замерла. Все три домовика, Лу, Чайна и Юна почтительно склонились перед ней, признавая свою новую хозяйку. Совсем некстати вспомнились слова Люциуса о волшебной сказке, где король увёз Зезоллу во дворец — ведь там она стала королевой. А это предполагало подданных.

— Вы вовсе не обязаны кланяться мне! Поднимитесь сейчас же! В конце концов, мы вместе готовили жаркое на кухне и стирали бельё…

Эльфы с достоинством поднялись.

— И оттого мы станем ценить новую хозяйку ещё больше. Она знает, каково нам живётся.

Гермиона улыбнулась, вспоминая свой тёмный чулан под каменной лестницей.

— Надеюсь, вы согласитесь на симпатичные мантии? Или красивую униформу?

И тут же в ужасе вскрикнула:

— Юна! Ты что, детей одних оставила?!

— С ними мастер Люциус. Он сказал…

Но Гермиона уже трансгрессировала в детскую.

Ричард и Вивиан сидели в мягком круглом бассейне, наполненном разноцветными шариками, и с любопытством наблюдали, как несколько из них крутятся у них над головами. Приглядевшись, Гермиона с изумлением поняла, что шарики ещё и меняют цвет, и, это, похоже, проделывала Ви, а пытался управлять ими Рик.

— Посмотри, — с гордостью сказал Люциус, — первый всплеск стихийной магии!

Один из шариков вдруг резко сменил траекторию и с оглушительным звоном разбитого стекла вылетел в окно. Гермиона торопливо взмахнула палочкой, склеивая осколки.

— Ох, похоже, теперь придётся всё вокруг чинить…

Она только теперь заметила, как смотрит на неё жених и смущённо закусила губу. Он и сам во фраке кофейного оттенка выглядел сногсшибательно. И белая прядь на щеке, выбившаяся из хвоста, стянутого золотистой лентой, только добавляла шика.

— Я думала, Юна ещё не одела детей, а вы все, оказывается, уже готовы…